В девятнадцатый выпуск серии «Крутой детектив США» вошли произведения двух популярнейших мастеров жанра — Эрла Стенли Гарднера и Джеймса Хэдли Чейза.
Эдвин Файетт, редактор популярного журнала «Мир преступлений», сидел за рабочим столом в своем роскошном кабинете. Во рту дымилась сигара, глаза светились неприветливым блеском.
— Садитесь, — сказал он, делая нетерпеливый жест. — Над чем вы сейчас работаете?
Я отыскал кресло поудобнее и с размаха плюхнулся в него, а Берни Лоу скромно устроился в дальнем углу кабинета. Он начал нервно грызть ногти, бросая на Файетта беспокойные взгляды.
Последние два года мы с Берни трудились сообща на литературном поприще. Наш ежемесячник, посвящавший свои страницы описанию разного рода преступлений, пользовался у публики необычайным успехом, оставив по тиражу далеко позади всех конкурентов.
Между мной и Берни существовало четкое распределение обязанностей: я выдавал идеи, а он облекал их в сносную литературную форму. Такая специализация устраивала нас обоих: мне не хватало ни времени, ни усидчивости последовательно излагать мысли, а у Берни никогда не появлялось ни одной идеи.
В прошлом мой компаньон четыре года работал в Голливуде — стряпал сценарии для фильмов. Берни — толстый, невысокий малый с выпуклым лбом философа и необыкновенной яйцевидной головой, что придает ему вид чрезвычайно умного человека, каковым он в действительности не является. В минуту откровения он признался мне, что только благодаря удивительной форме головы ему удалось проволынить так долго в прибыльном кинобизнесе.
У него большой дом, жена-транжира и уйма долгов. Смысл жизни этого бедолаги заключается в том, чтобы неустанно отгонять волка от порога — отодвинуть, насколько возможно, наступление финансового краха. Он отчаянно боится потерять место в журнале и каждый раз, когда его вызывает Файетт, уверен, что тот собирается указать ему на дверь.
— В настоящий момент, сэр, — откашлявшись для солидности, сказал я, — мы обсасываем одну интересную идейку и вживаемся в тему. Не пройдет и недели, как вы получите статью — ахнете от восторга!
— Забудьте о ней, — коротко бросил Файетт. — У меня припасено для вас кое-что поважнее. — Вытащив из стола папку с бумагами, он продолжил: — Я намерен опубликовать в журнале цикл статей — рассказы о людях, пропавших без вести. Известно ли вам, что каждый день тридцать, а то и больше американцев покидают родной очаг, чтобы уже не вернуться? Я велел Карсону откопать несколько случаев поинтересней, и вот перед вами один из них. Займитесь им сегодня же и не теряйте времени понапрасну.
Мы с Берни обменялись многозначительными взглядами. Со статьей, о которой я только что хвастался Файетту, у нас, по правде сказать, ничего не получалось, и предложение редактора пришлось как нельзя кстати.
— Что же произошло? — полюбопытствовал я.
— А вот послушайте, — ответил Файетт. — В августе прошлого года в городе Уэлден исчезла девчонка — Фей Бенсон. Уэлден — вам, олухам, это, конечно, неизвестно — находится в шестидесяти милях от Сан-Франциско, если ехать на юго-восток. Бенсон, танцовщица кабаре, работала в ночном клубе «Флориана». Публике она нравилась, и хозяин собирался продлить с ней контракт. Так что с этой стороны все было в порядке — сбежать из клуба у нее не было оснований. Семнадцатого августа она, как обычно, явилась на работу и прошла в свою уборную.
В девять вечера к ней заглянул посыльный предупредить, что до выхода на сцену остается пять минут. Он рассказывал потом, что на ней был лифчик, трусики с блестками и шляпа, украшенная павлиньими перьями, словом, рабочая одежда, в которой Фей Бенсон танцевала каждую ночь. Этот парнишка последний, кто ее видел. — Файетт сделал паузу и, убедившись, что мы внимательно слушаем, продолжал: — Когда Бенсон не появилась на сцене, хозяин послал за ней вторично, но уборная оказалась пуста. В шкафчике аккуратно висела одежда, в которой она приехала в клуб, а на тумбочке — заметьте, мне это кажется важным — ее кошелек с двадцатью долларами. Сама же танцовщица исчезла. Хозяин заволновался. Опасаясь, как бы ему не пришлось отвечать за девчонку, он начал расспрашивать о ней всех работников клуба, но она словно в воду канула. Ее не видел ни рабочий сцены, ни оба сторожа, охранявшие запасной выход и грузовой подъезд. Не проходила Бенсон и через ресторан — ее павлиний наряд не мог остаться незамеченным. Не дал результатов и обыск, учиненный полицией. Сколько ни ломали головы фараоны, сколько ни ворошили старую мебель, из клуба они убрались с пустыми руками.
Файетт снова прервал свой рассказ и заглянул в папку. Некоторое время он деловито шуршал бумагами, потом поднял глаза:
