— Философствуешь о здоровой сельской жизни, — метнул в Арсентия недобрым взглядом Виктор, — а где же это в тебя столько плесени и гнилья понабилось? В городе, что ли, которого ты не видел?
Но и эти обидные слова не могли вывести из себя Арсентия. Наседая, как медведь, на запальчивого в спорах Виктора, он басил:
— Ты вот говоришь, у меня нет образования. Хорошо. У меня три класса, а четвертым уже был коридор. А ты кончил десять да еще институт. Сейчас в ученые пробиваешься. А кто мы с тобой?
— Крой, Арсентий, интеллигенцию, ломай ее под себя, — хохотал Сашка Шуба.
— На одной ноге мы с тобой, — стараясь побольше вложить в слова ехидства, продолжал Арсентий, — оба, как жуки навозные, ковыряемся в грязи. А завтра пойдем за получкой, так мне еще на тридцатку больше выдадут, хоть ты механик, а я простой бульдозерист.
— Так это же по твоей жадности, — отозвался Плотников.
Арсентий поперхнулся, но тут же, поборов в себе злобу, громко рассмеялся.
Не удавалось Арсентию подавить Суханова и своим знанием тайги. Во-первых, Виктор в свои двадцать девять лет побывал на многих стройках, в том числе и Сибири, и сам неплохо знал тайгу, а во-вторых, если он чего и не знал и Арсентию удавалось вынудить Виктора в этом признаться, тот делал это удивительно легко и просто:
— Спасибо, Арсентий, теперь я буду знать.
В его негласном, но постоянном споре с Виктором за Арсентием оставалась лютая жадность к работе и его медвежья сила. Здесь он не имел себе равных и мог, как он сам говорил, любого заткнуть за пояс. Однако недавний случай в отряде поколебал и в этом авторитет Арсентия.
Как-то заправляли они тракторы. Наливать солярку на земле было неудобно. И тогда Арсентий, ухватившись за край бочки, крикнул Суханову:
— А ну давай махнем ее на козлы!
Это была провокация. Ее нарочно подстроил Арсентий. В бочке более 200 килограммов. И он знал, что в отряде, кроме него, никто не может это осилить.
— Ну что же ты, давай! — все больше отрывая край бочки от земли, кричал Арсентий.
Ребята смолкли и повернулись к Виктору. Дальше все произошло мгновенно. Суханов пружинисто присел к бочке и, ухватив ее за края, стал выпрямляться. Тяжесть рвала вниз руки и ломала спину. Арсентий хитрил. Он держал свой конец выше, так что в неполной бочке солярка схлынула на сторону Виктора. Но тот нашел в себе силы выпрямиться и раньше положить свой конец на козлы. Теперь Арсентий оказался в положении Суханова. Солярка перелилась на его сторону. И без того всегда красное лицо Арсентия налилось кровью. Он как-то неестественно крякнул, рывком бросил бочку на козлы и, пошатываясь, отошел в сторону.
— Ты что же, медведь, — закричал на него Миронов, — надорвать мне механика вздумал?
— Такого лося надорвешь, — дрожащим от напряжения голосом сердито ответил Арсентий. — Его вместо трактора впрягать можно.
— Так у меня же, Арсентий, первый разряд по штанге, — как можно веселее сказал Виктор. Но голос его так же срывался.
— Вы у меня бросьте, — прикрикнул Миронов. — Марш по своим местам!
Трактор Суханова подошел к увязшим машинам. Гибкий, как кошка, Виктор выпрыгнул из кабины, а за ним вынырнул и Плотников.
— Как живете, караси?
— Ничего себе, мерси! — в тон ему ответил Сашка Шуба. Он уже успел натаскать к своему бульдозеру кучу свежесрубленных осинок и березок и сейчас разбрасывал их перед гусеницами. Метрах в семидесяти, в чахлом леске, какой растет только в заболоченных местах, ловко управлялся топором Арсентий. Короткими сильными взмахами он, как лозу шашкой, валил корявые и кривые деревца. Отсюда и таскал их к застрявшим машинам Сашка.
— Давай сюда, — крикнул Виктор Арсентию. — С твоего начнем.
— Надо больше нарубить, — неохотно отозвался тот. — Чтоб наверняка. — И махнул ребятам. — Идите заберите.
Все пошли к нему.
…Арсентий долго и тщательно укладывал перед своим трактором хворост, совал под гусеницы жерди, словно сооружал гать. Нетерпеливый Суханов уже несколько раз садился к рычагам, сдавал свой трактор назад и кричал Арсентию:
— Кончай возиться. Швартуйся!
Но Макаров, не разгибая спины, стелил и стелил лесины и хворост, втаптывая их своими сапожищами в буро-рыжую хлябь. Наконец он выпрямился, еще раз неторопливо прошелся по своему насту и изрек:
— Теперь давай трос.
Бульдозер Макарова вытащили легко, и Виктор пожалел, что из-за Арсентия они потеряли столько времени и труда на сооружение гати.
— И так бы выхватил, без твоего моста, — сердито крикнул он ему.
— Тут уже один такой горячий был, — огрызнулся Макаров и, глянув на бульдозер Сашки, добавил: — Да сам по самую репицу сел.
Взялись за экскаватор и скоро перетащили его на новое место. Это совсем подхлестнуло Виктора, и он, подкатив к бульдозеру Шубы, весело предложил:
— Хватит гати строить. Давай швартуйся.
Арсентий молча отвернулся и пошел прочь, показывая всем своим видом, что он ничего общего не имеет с этим полоумным.
— Давай, давай! — прикрикнул Суханов на Сашку. — Не слушай ты его. Он тут до вечера будет гатить.
