— Ничего! — подбодрил Иван Савельевич и улыбнулся. — Я рад вашему решению… В школу у нас идут неохотно: к сожалению, не все понимают исключительную важность этого дела, в том числе и руководители, и даже государственные люди… Школы строим далеко не в первую очередь, квартиры учителям — тоже. А нельзя все подчинять одному только производству. — Он закурил, затушил спичку. — Говорят, немецкую нацию создал школьный учитель, — вполне возможно. Школа все может заложить: и хорошее и плохое — смотря кто и что будет закладывать… Какое поколение воспитал Гитлер?! Я их видел, этих юнцов с фаустпатронами… И вот недавно я был в ГДР, и нам рассказывали, что коммунисты в Восточной Германии первое что сделали — направили лучших своих людей на работу в школу. Многие потом из школы ушли — стали писателями, учеными, руководителями производства, но все-таки в нужный момент часть своей жизни они отдали воспитанию нового поколения. Вот как это важно!.. Да, чуть не забыл — вы не женаты еще?
«Начинается… — хмыкнул про себя Першин. — Так я и думал».
— А что, — спросил он хмуро, — те немецкие коммунисты, которые пошли в школу учителями, все были женаты?
Иван Савельевич громко расхохотался.
— Не-ет… не знаю… Но вам просто будет неудобно. Сейчас-то вы с матерью — она и обедом накормит, и постирает, и носки заштопает… И вообще в вашем возрасте уже как-то неловко быть неженатым, согласитесь? Но это не препятствие — подчеркиваю! Может, вы женоненавистник — что ж, пожалуйста, только ведите себя корректно, а то начнут писать, знаете, — есть такие любители.
— Просто не получается пока, — буркнул Першин.
— Бывает, — согласился Иван Савельевич. — Ну так все, договорились?
Покидая кабинет, почти в дверях Першин вспомнил о главном, которого почему-то совсем не коснулись.
— Но до отчетов-выборов меня и со «строгачом» не отпустят — и разговора быть не может!
— Вы решите в принципе этот вопрос. А месяц-другой школа не пропадет без директора: завуч управится.
«Так… — думал Першин по дороге домой, — надо сделать официальное заявление, что он не желает оставаться на новый срок… А лучше — неофициальное: не так резко… мол, давнее желание, мечта — затем и учился. Но не затягивать, чтоб было время найти ему замену. И сегодня же поговорить с отцом и с матерью — как они, интересно, отнесутся?»
В половине четвертого Першин уже был в конторе. Григория Ивановича на месте не оказалось, но кабинет открыт — значит, недалеко. Отпирая свою дверь, услышал голоса из приемной: один был Олин, другой Виктора Ивановича — «жениха», как его окрестили уже здесь.
— …Необходимо иногда проветриться, — говорил Виктор Иванович. — Надоедает сутолока. Дни летят — оглянуться не успеваешь… а там и пора, как говорится, бренные пожитки собирать.
— Что вы… — наигранно удивлялась Оля. — Вам еще рано так говорить.
— Спасибо, Оля! — проникновенно поблагодарил Виктор Иванович. — Но действительно так — мечешься, суетишься, как заводной. Только и радости — выкроить время да приехать к вам: порыбачить, подышать чистым воздухом… на вас, Оленька, посмотреть, как вы улыбаетесь…
— Да ну-у… — смущенно пропела Оля. — Что на меня смотреть: у вас в городе вон какие…
— Вы им завидуете?
— Ну, а что?! Конечно… В городе все условия — и театры, и магазины…
— Так уезжайте в город!
— Нужна я там… без образования, без квартиры.
— Это все пустяки, Оленька, честное слово! — Чувствовалось, что Виктор Иванович оживился не на шутку — прямо загорелся. — Вы приезжайте как-нибудь… ненадолго! Я повожу вас по городу, все покажу… В любой театр — никакой проблемы: хоть в драму, хоть в музкомедию — лучшие места…
— А к нам тоже артисты приехали, — понизив голос, сказала Оля. — Шефами будут… Это они у Павла Петровича сидят.
— Да привезут какую-нибудь ерунду — раз в год, для галочки…
«Осаждает, — неприязненно подумал Першин, — по всем правилам военно-снабженческого искусства… Скоро на штурм пойдет. — И спохватился: — А я-то чего? Подслушиваю ведь, как худая баба…» Он торопливо шагнул в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Постоял немного возле стола и подумал, что надо зайти к директору: во-первых, объявиться, а во-вторых, он еще предрабочкома, без него такие вопросы не решаются.
В приемной он нехотя кивнул Виктору Ивановичу, спросил у Оли — чисто формально:
— У себя?
— Да, — обрадовалась Оля, — просил зайти, как только появитесь. Там из театра приехали…
В просторном кабинете, возле окна, вокруг небольшого журнального столика сидели — Павел Петрович, Григорий Иванович, пожилой мужчина с лицом ловкого, но усталого дельца, в котором Першин сразу узнал главного администратора облдрамтеатра, и немолодая, но броско одетая женщина. На столе коньяк, конфеты.
— Вот и наш профком! — воскликнул Павел Петрович заметно возбужденно. — Знакомьтесь — Николай Егорович Першин… А это товарищ Бузуев — главный администратор театра, и Нина Викторовна Волчкова — ведущая артистка театра, председатель месткома.
— Ну зачем так официально? — жеманно сконфузилась Нина Викторовна.
Бузуев кивнул Першину.