Девушка хмурится, а потом улыбается. Похоже, объяснение ее устроило. Она достает из сумочки фирменный пакет Louis Vuitton. В нем лежат те самые смартфоны, которые девушка продемонстрировала мне полгода назад.
– Вова, – говорит девушка, беря в руки черный Apple iPhone 3S.
– Странно, что ты называешь телефон именем владельца, – замечаю я. – Ты ведь хочешь сделать это не с Вовой, а с iPhone.
– Нет, ты не прав, – кричит мне на ухо девушка. – Речь идет именно о Вове. О его свободе от рабства. О его безмерной глупости, которая должна была ненадолго вернуть ему разум. Хотя я сомневаюсь в его просветлении.
– Все-таки мне хочется думать, что этот символический акт направлен именно против смартфона, а не против человека, – отмечаю я. – Но я согласен. Ты будешь видеть в этом жесте ответ неудавшимся соблазнителям, а я ответ современности.
– Хорошо, – кивает моя спутница. – Готов?
– Я то готов, – вздыхаю я. – Вопрос, готова ли к этому ты?
Вместо ответа девушка с размаху бросила iPhone в воду.
– Первый пошел, – подытожила она, когда смартфон скрылся в Неве.
– Что ты сейчас чувствуешь? – интересуюсь я.
– Да ничего особенного, – пожимает плечами девушка. Я же за него не платила. – Хочешь попробовать?
Я молча протягиваю руку и беру белый iPhone 4S.
– Он принадлежал мальчику? – удивляюсь я.
– Этот мальчик был очень похож на девочку, – хихикает моя спутница. – Его звали Стас.
Между тем за последние 10 минут, которые мы провели на мосту, ветер усилился. Казалось, что небо вот-вот разразится ливнем.
– Пошел старик к синему морю. Не спокойно синее море, – произнес я и был вознагражден улыбкой. Классика всегда оказывается к месту. В наше время сказка действительно начиналась бы не с корыта, а с iPhone, и заканчивалась бы она тоже разбитым смартфоном, ну или утопленным.
Я посмотрел вниз, вытянул руку с телефоном вперед и разжал пальцы. Сердце екнуло, а потом по телу распространилась приятная теплота. Плюх. Телефон скрылся в воде. Второй пошел.
– Ты пробовала посчитать, сколько стоит то, что мы собираемся утопить? – интересуюсь я. – Уже больше 50 тысяч пошло на корм золотым рыбкам.
– Не надо считать, – качает головой моя спутница. – Очень много.
