– Черт, Беллингаузен, это самый идиотский из всех выкинутых тобой финтов.
Мы снова бежим, я впереди, мои занятия аэробикой дают себя знать.
Дег заворачивает за угол позади меня, и вдруг я слышу тихий возглас и глухой удар. Обернувшись, я вижу, что Дег налетел на Шкипера Всех Народов, бродягу, которого можно встретить «У Ларри» (свое прозвище он получил за капитанскую фуражку, как у одного из героев телесериала).
– Здорово, Дег. Бар закрыт?
– Привет, Шкип. А то. Опаздываю на свиданьице. Надо бежать, – уже на ходу говорит он, показывая на Шкипера пальцем, словно яппи, лицемерно обещающий как-нибудь вместе отобедать.
Пробежав еще десять кварталов, мы в изнеможении, едва переводя дух, останавливаемся и делаем земные поклоны.
– Никто не должен знать об этом проколе, Эндрю. Понял. Никто. Даже Клэр.
– Я что, похож на дебила? Господи.
Уф-уф-уф.
– А как же Шкипер? – спрашиваю я. – Думаешь, он не способен к двум прибавить два?
– Он? He-а. У него мозги давно превратились в тосол.
– Уверен?
– Да. – Мы дышим почти свободно. – Быстро. Назови десять рыжеволосых покойников, – командует Дег.
– Что?
– У тебя пять секунд. Раз, два, три…
Я задумываюсь:
– Джордж Вашингтон, Денни Кей…
– Он еще жив.
– Нет, мертв.
– И то правда. Призовое очко.
Остаток пути до дома был не столь занимателен.
Очевидно, Элвисса, покинув наш бассейн, тем же вечером уехала автобусом-экспрессом.
Проехав четыре часа на северо-запад к побережью, она оказалась в Санта-Барбаре. Здесь она нашла новую работу, и какую! – не поверите – садовником в монастыре. Мы сражены, сражены наповал этим известием.
– На самом-то деле, – льет бальзам на рану Клэр, – это не настоящий монастырь. Женщины там ходят в мешковатых черных сутанах – это выглядит немного по-японски! – и коротко стригут волосы. Я видела фотографию в буклете. В любом случае она всего лишь садовник.
– В буклете? Вообще кошмар!
– Да, в этом сложенном, как меню пиццерии, буклете, присланном Элвиссе вместе с письмом о ее зачислении. (Боже милостивый…) Она нашла работу по бумажке на доске объявлений в нашем приходе; говорит, ей нужно проветрить голову. Но я подозреваю другое – ей кажется, что туда может занести Кертиса, и она хочет быть рядом, когда это случится. Эта женщина при желании умеет хранить тайну.
ПЛЕБЕЙСКОЕ ПИТАНИЕ:
пища, удовольствие от потребления которой связано не с ее вкусом, а со сложным комплексом ностальгических воспоминаний, классовых предрассудков и рекламных образов. «Мы с Кэти купили этот баллончик заменителя взбитых сливок вместо настоящих, потому что подумали, что именно такими жены военных летчиков на базе где-нибудь в Пепсаколе в начале 60-х украшали торты, испеченные для того, чтобы отпраздновать присвоение своим мужьям нового звания».
Мы сидим у меня на кухне, развалившись на стульях из опаленной сосны, какие ставят у стойки бара; верх у них пурпурный, стеганный ромбиками, а ножки обгрызаны собаками. Эти стулья месяц назад я бесплатно уволок с принудительной распродажи имущества должников из кооперативного дома на Пало-Фиеро-Роуд. Помню, от этого мероприятия у меня осталось тягостное ощущение. Чтобы создать атмосферу, Дег вкрутил в патрон дебильную красную лампочку и теперь смешивает кошмарные коктейли с жуткими названиями, делать которые научился у подростков, нахлынувших в город во время весенних каникул. («Химиотерапия», «Безголовая Королева балета» – кто только выдумывает эти названия?)
ТЕЛЕЖИЗНЬ:
уподобление ситуаций повседневной жизни эпизодам из телесериалов: «Ну это прямо как в том эпизоде, когда Йен потерял свои очки».
Все одеты в наряды для «рассказов на сон грядущий»: Клэр во фланелевом домашнем халатике, отороченном кружевом из прожженных сигаретами дырок, Дег в пижаме из вискозы цвета бургундского вина, с «королевскими», под золото, аксельбантами; я в мягкой рубашке с длинными рукавами. Вид у нас разношерстный, дурацкий и унылый.
– Нам все-таки надо обновить свой прикид, – говорит Клэр.
– После революции, Клэр. После революции, – отвечает Дег.
Клэр ставит в микроволновую печь научно-усовершенствованный попкорн.
– Мне всегда казалось, что я не еду ставлю в эту штуку, – говорит она, с пиканьем тыкая пальцем на кнопки пульта, – а впрыскиваю в зерна горючие вещества.
Она с силой захлопывает дверцу.
– Поосторожней, – кричу я.
