столицы, у которых на выборах тоже случилось много неприятного, но отказаться от
поездки не смогла.
-Я так понимаю, что 4-го марта все здесь присутствующие пожертвовали временем в кругу
семьи и пришли на выборы, в том числе наблюдателями, как и я, - поднявшись на
небольшую трибуну, Леся обратилась к присутствующим. Толпа в небольшом офисном
помещении, которые активисты на свои деньги снимали для встреч и «летучек»,
подобралась разношерстная: от молодых девочек с блокнотами до взрослых мужчин,
обвешанных телефонами и строчащих сообщения с серьезными лицами. – Мы пошли,
чтобы отстоять закон, чтобы все было исключительно законно, и не защищая интересы
того или иного кандидата, - данное заявление у слушателей было встречено тихим гулом
согласия, ведь все они придерживались разных политических взглядов. – Нас выгоняли, нас удаляли. Нам ломали руки и отвозили в СИЗО. Нам даже зубы выбивали! – Леся, уже
способная воспоминать свою травму с некоторой долей иронии, слегка поклонилась. – На
наших глазах открыто нарушались все мыслимые и немыслимые законы, какие только есть
в России, причем не только выборные…
Она замолчала и вопросительно посмотрела на организаторов встречи активистов,
которые затащили ее сюда. Пламенную речь Леся не готовила, на ее взгляд, все и так было
с выборами и политической ситуацией в стране предельно ясно, но люди все равно ждали
какой-то спич.
-Уф… по многочисленным просьбам, я снова расскажу, как мне выбили на выборах зуб, -
развела она руками перед толпой. – Это сделал сотрудник полиции, в тот момент, когда
помогал председателю избирательной комиссии совершить преступление, а именно,
похитить избирательные бюллетени до окончания процесса подсчета голосов. Против
крепких и здоровых мужиков стояли пожилые и молодые, худенькие, маленькие девочки…
Конечно, мы такого не ожидали, мы не думали, что нас будут бить, что нам будут
194
194
выворачивать руки. -- Леся передернулась. – Сейчас мы завязаны в бесконечных судах и
вечной перепиской с прокуратурой и следственным комитетом. По моим жалобам, по сих
пор не приобщена, почему-то, к материалам дела видеозапись с веб-камеры на участке. –
по залу разнесся вздох понимания, очевидно, бесполезность видеозаписей в качестве
доказательств успели прочувствовать на себе многие из слушателей. – Сейчас эти люди, которые фальсифицировали выборы, спокойно живут себе дальше. Они получили
тысячные премии от своего кандидата, которого они незаконным путем продвинули в
российское… да, на российский трон, можно сказать! Я не считаю эту власть легитимной.
Я не считаю этого президента легитимным. Более того, я совсем не знаю, как жить в
стране, где власть захвачена и узурпирована группой людей. Я думаю, что единственный
способ – это выходить на улицы и делать что-то самим. Мы должны заставить эту власть
работать. Если мы не можем ее сместить, то мы должны заставить ее работать, как
следует!69 А что еще сказать, я понятия не имею, извините… - с этими словами, сопровождаемая аплодисментами, Леся попыталась удалиться с трибуны.
-Ну, а почему тогда люди ничего не делают?? – раздался вопрос из центра аудитории. Леся
пришлось остановиться, все слушатели обернулись к сидящему с прямой спиной на стуле
молодому мальчику лет 19-ти на вид. Он ерзал на сиденье, нервно теребя крохотный
нательный крестик, который паренек поспешил убрать, когда внимание переключилось на
него.
-Молодой человек, вас как зовут? – спросил один из организаторов встречи активистов.
-Еремей, - стушевался тот. – Я на митинге 4-го февраля был. А потом ходил голосовать. Не
за Путина! – поспешно добавил он, будто кто-то хотел обвинить его в обратном. – Вы
69
- записано с реальной речи из выступления активистки протестного движения
195
195
просто так хорошо сказали, но, вот, допустим, акция 10-го марта70 была… Я туда пришел с
друзьями, а там так мало людей…
-А мы не считаем, что 30 000 человек – это мало! – разнеслось над залом. – Мы боремся!
-Да мало это, друзья мои, мало, - отмахнулась Леся, которой захотелось ответить Еремею
на его вопрос. – Понимаешь, мне кажется, что люди задолбались немного… - она решила, что стесняться в выражениях после того, как и каким тоном она неделями общалась с
полицией и следователями, уже бесполезно. – Устали от всего этого дерьма. Ты приходишь
к участковому за помощью, а он разводит руками, говорит, что ты сам виноват, а за спиной
смеется над тобой, над твоей слабостью, потому что уважает только таких, как районные
депутаты, которые ему премии выписывают! – Леся не могла скрыть злость. – И так
всегда, если ты выходишь один. Поодиночке мы ничего не сможем, когда против нас
система из жуликов и воров, где рука руку моет. Зато, выступая единым фронтом, можно
показать властям, что с мнением народа они обязаны считаться.
-Вы говорите, как Сергей Удальцов, - прокомментировала девушка из зала.
-Ну, да, он ничего такой мужчина… - застеснялась Леся. – Но дело не в этом, просто люди, которые в мороз до последнего стоят на площадях, вызывают у меня уважение,
понимаете? Мы должны быть рядом с ними, мы должны не только кричать, что какой-то
