Нападение на комендатуру, которая была забросана бутылками с зажигательной смесью и обстреляна осколочными выстрелами из РПГ, было отражено не меньшей кровью из своих рядов, да и само здание пострадало сильно, целое крыло наполовину выгорело. Как всегда на войне, начали всплывать собственные незамеченные «косяки». Пластиковые панели на стенах, которые надо было давно убрать, давали много дыма и добавляли немало хлопот обороняющимся.
Спустившись на второй этаж офисного здания, Богданов поднял трубку. Как он и предполагал, телефонная связь была обрезана. Слава богу, у них у всех есть УКВ-рации.
Электричество пропало еще раньше. Ну и ладно, от стационарных прожекторов толку оказалось пшик, их сбили первыми выстрелами.
Резерв был поднят и отмобилизован за считанные минуты. К площади уже тянулись жители ближайших домов, с азартом засидевшихся на псарне охотничьих собак разбирали оружие, как горячие пирожки, расхватывали амуницию.
– Надо брать все, что есть. В том числе авиацию, – предложил Богданов.
Ветер стихал, на прояснившемся ночном небе высыпали звезды.
Они с Масленниковым переглянулись. У обоих были обоснованные сомнения.
Чудом уцелевший, но почти пустой аэродром МЧС неподалеку от Бердска, найденный в июне, дал им больше, чем все обнаруженное ранее. Им уже попадались нетронутые гражданские и военные самолеты, которые были теперь только кучей дюралюминиевого лома. Нечего было и думать о том, чтобы поднять в воздух одну из этих машин, даже если бы нашлось применение.
Здесь же им попались два «спасательных» МИ-8 с курсовым пулеметным вооружением и шкворневыми установками для ведения стрельбы с бортов. Визуально находившиеся в сносном состоянии, они были погружены на платформу и доставлены в Подгорный вместе с грудой разнообразных запчастей. Какие «пожары», интересно, предполагалось тушить с помощью этих птичек фирмы EMERCOM? Наверно, социальные.
– Борисыч нам головы открутит, – возразил, наконец, главный милиционер. – Он говорил, только в крайнем случае.
– Он нам не только головы оторвет, если мы город просрем. Там каждую минуту кто-нибудь из наших гибнет. К тому же погода нормализовалась.
Шум моторов мог возвещать приближение кого угодно, но с наблюдательного пункта доложили – это были свои. В город на всех парах въехала поисковая группа, вернувшаяся с Новосибирского водохранилища. Они и так возвращались назад с добычей, но Богданов связался с ними еще в начале катавасии и попросил поднажать.
Через десять минут бронеавтомобиль остановился у Горсовета.
Антон Караваев спрыгнул на землю. На нем был дождевик, высокие резиновые сапоги, очень чистые – радиоактивная грязь приучает следить за обувью. Бескозырку с ленточками, в которой Владимир видел самозваного капитана старой калоши, он сменил на более практичную черную вязаную шапку.
– Не ждали, господа? – приветствовал всех Караваев. – Антоха, где уставная форма обращения? Ты там у себя на море совсем пиратом заделался? Адмирал, тоже мне.
Голос Богданова прозвучал без особого задора. Он до сих пор не знал, что с Марией.
– А где тот устав? – ответил наглец, распахивая перед ними двери джипа.
Его спутники – парень с куцей бородкой и плотный живчик с хитрыми глазами освободили место, присоединившись к строю ополченцев.
И правда, подумал Богданов. Вооруженные силы города пока никаким актом не регулировались, да и гражданская сфера существовала в условиях правового вакуума. Но это была не анархия, а время, когда люди еще действовали по совести, а не по закорючкам на бумаге.
Надо бы это исправить, ведь совесть есть не у всех, а приказы действуют на каждого. Но потом, когда будет время.
С Караваевым прибыло три КАМАЗа добычи и полный взвод его поисковиков. Их уловом была не рыба, а те материальные ценности, которые дрейфовали по волнам или лежали в пределах береговой полосы. Рыбы в Оби и притоках почти не было.
Маленький самоходный речной паром применялся для сбора ценностей на реке. Дело это было не таким уж безопасным. В этой вышедшей из берегов отравленной сточной канаве водились свои пираты Карибского моря, которые уже несколько раз проверяли речных поисковиков на прочность. Не говоря уже о том, что к незнакомому берегу нельзя было подходить слишком близко, даже если он выглядел пустынным и мирным – могли садануть из пулемета. Да и банально можно было пропороть днище о затопленный хлам.
Только люди с крепкими нервами могли ходить по реке на этой ржавой лодке. «Работка не бей лежачего», – ворчал сначала по этому поводу Богданов, но пользу от «морских круизов» признавал и он.
