– Мужчина от самца гориллы отличается тем, что пользуется оружием. А с вами что делать, орлы? Я знаю, нет плохих людей, есть плохие национальности. Тьфу, оговорился. Если серьезно, мы сегодня русских подонков до хрена перебили. И разницы для меня нет.
Больше желающих мериться силами не было, а пленники стали еще более покладистыми.
– Остальных ждет участь похуже, чем девять грамм свинца.
Это были немногословные спокойные мужики, точнее даже – парни с совсем не зверскими рожами. Но в тихом омуте известно кто водится. Оба, он вспомнил, ежедневно исполняли все предписанные исламом молитвы. И их, похоже, не смущало, что остальные из диаспоры, в том числе старшие, остались лояльны власти. Они для этих орлов были «мунафиками», отступниками. Как же умудрились просмотреть эту заразу…
– Что он вам наплел? – перевел на них взгляд Богданов. – Что вас подбросят до Ичкерии, где вы будете строить Халифат и гяуров резать? Нет, это меня не интересует… Расскажите про Бурого. Кто он такой, сколько у него людей… было. Какие его дальнейшие планы. Где его логово. Колитесь, что и как, и будете жить.
Каждый раз, когда надо было врать людям в лицо, Владимиру приходилось выдерживать небольшие муки совести. Даже сейчас.
Пленных, которые согласились сотрудничать, после того, как вытянули у них все, отправили в «штаб», который, как водится, находился в Могилевской губернии. Вряд ли они могли рассчитывать на большее.
– Простите, братишки.
Богданов сам нажал на спуск оба раза.
Грохот выстрелов в подвале показался оглушительным даже в сравнении с треском Калашникова. Тела убитых пару раз конвульсивно вздрогнули и замерли – во лбу у каждого зияло ровное отверстие размером с пятирублевую монетку, похоже, сквозное.
– Вот так, – угрюмо выговорил Владимир и вытер пот со лба грязным платком. – Будет со всеми, кто перейдет на темную сторону. Волк тоже сильный и смелый, но я же ему за это лапу жать не буду.
Богданов сделал мысленную пометку в блокноте. «Обратить на Диаспору внимание». Демьянову было не до этого, но недочет надо срочно исправить. Апартеид себя не оправдал.
Там на пересечении двух улочек в районе старого колхозного рынка было добровольное гетто. Не резервация, а скорее Гарлем. В нем не было упорядоченности, свойственной остальным районам. Базар исправно работал, здесь торговали мелочевкой, а может, и неучтенным товаром извне. Конечно, оружие купить было нельзя, но все остальное – пожалуйста. Такая свобода вызывала справедливую зависть у славянского населения. Ведь это все равно что свободный рынок в условиях блокадного Ленинграда. Столкновений не было, но ворчали многие.
И вот хороший повод сломать этот уклад. Ликвидировать к чертям компактное проживания некоторых наций: расселить посемейно, женщин отправить на работу, детей, кого не отпускают, насильно в школу, даже девочек. Будет им плавильный котел по всем правилам.
Стрельба на улицах постепенно смещалась туда, откуда враг два часа назад пришел – к северному участку стены. Набрав разгон, оправившись от встряски, ополчение очищало двор за двором, улицу за улицей. Бандиты откатывались все дальше. Они пришли сюда не умирать – грабить, а теперь как раз таки гибли, как мухи.
Возле школы они оказались еще через пять минут. Это было стандартное П-образное здание из кирпича постройки шестидесятых годов прошлого века. Пластиковые окна только на первом этаже – остальные старее поповой собаки. Видимо, прежний директор хорошо подворовывал.
Впрочем, нынешняя директриса Алевтина тоже Богданову не нравилась. Типичный образец довоенной мелкой чиновницы, которая пережила в Убежище катаклизм, даже не попортив прически. Но никуда от таких людей не деться,
– Затаились, суки, даже не стреляют, – заметил Олег Колесников. – Их всего трое, и патронов у них, кажись, мало. До этого они целыми рожками палили в белый свет. Чё с ними антимонии разводить? Подгоним БТР и раскатаем их. На Кавказе всегда так делалось. Потом бульдозером разровняем под нулевой уровень.
Он не только успел удрать из лазарета, но и зачистить добрую треть города. И вот теперь их силы соединились.
– Ага, делалось со времен генерала Ермолова. Тот и без танков обходился. Но долго еще там Ёр-муллой детей пугали. Нет, Олег, нельзя, – покачал головой Богданов. – И не в здании дело. У них заложница. Жена Антона Караваева. И отступать им некуда. Давай испробуем мой вариант.
«Наверно, задержалась тетрадки проверить, – подумал он. – Лучше бы дома сидела. Или вспомнила, что сумочку свою забыла? Ох уж эти бабы, е-мое».
– Они знали, за кем идут, – вслух сказал он.
Затем достал рацию и связался с Масленниковым. Старший милиционер двигался со своими людьми параллельно им по соседней улице. Интенсивность перестрелки там была чуть меньше.
– Третий, это Первый. Беги в больничку! Я думаю, что Машу они тоже могли прихватить.
– Не переживай, Первый. Я мигом! – голос Масленникова на секунду куда-то потерялся, и треск на том конце был не статическими помехами, а автоматными очередями. – Вот только у этих товарищей разрешения спрошу.
