Она вышла из туалета через десять минут, в течение которых мимо меня в мужскую уборную и обратно прошествовали два типа в смокингах. Теперь Кэрол выглядела посвежевшей и даже одарила меня улыбкой.
— Ну что, теперь лучше?
— Лучше. Но я всё же хочу знать, точно ли ты собираешься делать аборт?
— А ты как поступил бы на моём месте?
Сейчас передо мной вновь стояла уверенная в себе светская львица, звезда Голливуда, от её растерянности и страха не осталось и следа. Актриса, одним словом.
— Честно? Не знаю, Кэрол, всё это очень сложно… Ох-х! Но ведь можно же сказать Кларку, что это его ребёнок, который родился немного недоношенным или переношенным, не знаю, я в этом деле не большой специалист…
— Врач мне то же самое предлагал.
— А ты что?
— Сказала то же, что и тебе.
— А… А если ты на какое-то время исчезнешь?
— В смысле?
— В смысле, что твой растущий живот станет для всех секретом. Родишь в тайне, а…
— А потом сдам малютку в приют?
— Упаси боже! Я усыновлю… или удочерю, в общем, оставлю ребёнка себе.
— В таком случае логичнее подбросить новорождённого в приют, откуда ты уже и мог бы забрать младенца как приёмный отец. Иначе как ты объяснишь, кто мать твоего ребёнка?
Мы снова задумались, не обращая внимания на прошедших мимо двух дамочек в вечерних платьях. Наконец она решительно тряхнула своей белокурой головкой:
— Фил, я предлагаю положиться на волю Всевышнего! Если мне дадут статуэтку за лучшую женскую роль — я оставлю ребёнка, скажу Кларку, что это его сын или дочь, пусть даже и недоношенные. Думаю, он нормально к этому отнесётся. А если не дадут… Ну, ты понимаешь.
— То есть ты считаешь, что Господь способен допустить убийство дитя в чреве матери?
— Фил, я не могу больше ничего придумать, ты, похоже, тоже. И всё, покончим на этом! Там уже Кларк, наверное, с ума сходит.
Она дежурно чмокнула меня в щёку и, цокая шпильками, исчезла за поворотом. Мне не оставалось ничего другого, как после минутной паузы последовать за ней.
Место мне досталось в седьмом ряду, в окружении коллег по студии «Уорнер Бразерс», включая всех троих братьев Уорнер. Находясь в прострации, я всё же нашёл в себе силы отвечать на приветствия тех, с кем ещё сегодня не виделся. Вскоре погас свет, и в лучах софитов на сцене появился президент Гильдии режиссёров Америки, трижды лауреат главной кинопремии Фрэнк Капра. Хотя церемония проходила без официального ведущего, именно Капре было доверено объявлять победителей.
— Итак, леди и джентльмены, — объявил со сцены Фрэнк, — сейчас мы узнаем, кто стал обладателем премии нашей киноакадемии в номинации «Лучший фильм года»!
Меня, если честно, в этот момент больше волновало другое, и когда Капра объявил победителем свой же фильм и выдал ещё безымянную статуэтку боссу студии «Коламбия» Гэрри Кону, я особых эмоций не имел.
А вот когда дошло дело до лучшей женской роли, я вытащил из-под сорочки нательный крестик, с которым не расставался со времён Ухтпечлага, и незаметно его поцеловал, шепча про себя молитву. Кинул косой взгляд на сидевшую в моём же ряду, но ближе к проходу Кэрол. Та опустила ресницы, и её губы так же беззвучно шевелились.
— А теперь… — Капра сделал паузу, — я возьму на себя смелость объявить имя той, которой достанется премия за лучшую женскую роль. Напомню, претенденток пять. Это Бетт Дэвис (фильм «Иезавель»), Кэрол Ломбард («Красотка»), Норма Ширер («Мария-Антуанетта»), Уэнди Хиллер («Пигмалион») и Маргарет Саллаван («Три товарища»). Каждая из претенденток достойна звания лучшей, но членам киноакадемии пришлось выбрать одну. И премию получает… — Он раскрыл конверт и медленно, с достоинством извлёк из него белый прямоугольный листочек. В зале повисла прямо-таки могильная тишина. Я почувствовал во рту солоноватый привкус — не заметил, как прикусил до крови нижнюю губу. В глазах от напряжения потемнело. — Итак, премию получает… Кэрол Ломбард!
И тут будто моментально у меня из ушей вытащили беруши. В моё сознание отовсюду проникли шум и грохот аплодисментов, крики и даже чей-то пронзительный свист. Кэрол, словно не веря своим ушам, с широко распахнутыми глазами встала и, кое-как удерживая равновесие на шпильках, поднялась на сцену. Получив от Капры позолоченную статуэтку и поцелуй в щёку, она обратила свой сияющий взор к публике.
— Спасибо киноакадемии за высокую оценку моей работы. Я до последнего момента не верила, что получу этого парня, но иногда чудеса случаются. А может, и не чудеса. Мы постарались сделать хорошее кино, и, похоже, у нас это получилось. Это заслуга всей нашей съёмочной группы и продюсеров картины. Ребята, я вас люблю, этот приз ваш! — Она подняла статуэтку и под бурные овации радостно помахала нам свободной рукой. — Уже готовясь покидать сцену, чуть слышно добавила: — И спасибо Богу за то, что он сохранил сегодня одну человеческую жизнь.
