Этим проектом Николай Васильевич доказал, что опытное распределение нормальных напряжений, произведенное с учетом ветровых нагрузок на здание, дает возможность возводить высотные сооружения в единой системе с полным отказом от температурных швов. Решена была многовековая задача строителей: как органично распределить по всем узловым точкам здания воздействующие на него природные силы.
Открытие следует за открытием, а Никитин их вроде бы даже не замечает, торопится приступить к новым темам и утопает в них с головой.
Несколько выдержек из прерванного письма к сестре.
«28/XI—54 г.
Немного погодя продолжаю. Суматоха все нарастает. Сейчас два конкурса [Никитин поставил себе за правило не пропускать ни одного]. Совещания, заседания, техсоветы…
…Шопенгауэр сказал: «…жизнь человека подобна маятнику: колеблется от одного несчастья к другому, проскакивая с наибольшей скоростью краткие минуты счастья». У меня сейчас (надеюсь) крайнее положение. Что-то все скверно. Нужно уходить из Моспроекта. Определяться на одно место. Совсем запутался с обязанностями. Ничего не успеваю».
Особенно удручает Никитина, что совсем не остается времени на чтение художественной литературы. Без книг он просто не может жить. «…Аксаков — это такое хорошее блюдо, что я, как и «Войну и мир», заранее его предвкушаю и через очередные пять лет наново читаю… Советую тебе еще прочесть «Евгения Онегина», я это недавно сделал. Ты знаешь — это прекрасная вещь!..
Наибольшее удовольствие я получаю от перечитывания «Мертвых душ» — попробуй этот шашлык».
Это письмо Никитину удалось закончить 12 декабря 1954 года.
«…Как-то жалко кончать письмо, все писал бы да писал. Предлагают мне две должности: главный конструктор Промстройпроекта и главный конструктор САКБ (заведение по типовому проектированию для Москвы), не считая других «гнусных» предложений. Пока что пытаюсь уволиться из Моспроекта — подал заявление.
Подозреваю, что после 11 страниц ты так и не понимаешь, что со мной происходит. Я тоже».
Оптимистический настрой, который всегда отличал Никитина, видимо, дал сбой. Это письмо, которое он писал более двух месяцев и все никак не мог закончить, было необходимой отдушиной, позволяющей сохранить бодрость духа в окружении людей и упрямое стремление одолеть все, что взвалила на него жизнь. Ни одной строкой не жалуется Никитин на усталость. Оставаясь ведущим специалистом трех важнейших проектных организаций: Моспроекта, Промстройпроекта и Управления проектирования Дворца культуры и науки в Варшаве, Николай Васильевич вынужден одновременно изобретать строительные механизмы и приспособления, конструировать строительные детали и проектировать дворцы. Он сумел организовать не только свой многоплановый труд, но и работу трех строительных проектных коллективов, которыми руководил в то время. И вот наступил сбой, внешне ни в чем не проявляемый. Но видимо, даже талант устает заниматься любимой работой. Почетная награда польского правительства — Большой серебряный крест — и тот не смог взбодрить его.
Закончился большой и чрезвычайно важный этап в жизни Николая Васильевича Никитина. Ведь, по существу, ему удалось утвердить собой, своими делами высокий статус конструктора в одном из самых важных видов деятельности людей — в заботе о человеческом крове.
Потенциальные силы Никитина могло теперь всколыхнуть большое новое дело, которое перевернуло бы основополагающие представления о возможностях строителя и человека.
Солнечным мартовским утром над Москвой вставали неторопливые столбы дымов. Мелкие блестки свежего снега обсыпали сугробы и сделали их по-зимнему нарядными. Николай Васильевич щурил глаза, улыбаясь, смотрел по сторонам и все никак не мог решиться сесть в машину. Шофер недовольно поглядывал на него, но торопить не решался — Никитин не часто позволял себе впадать в лирику.
Вскоре машина выкатила на пустынную Красноармейскую улицу и помчалась к центру. Николай Васильевич почему-то стеснялся заниматься своими делами, когда сидел рядом с шофером, почитая своей обязанностью занимать его разговором, и с сожалением вспоминал о том времени, когда тратил на дорогу по два часа и все время читал романы в автобусах и в метро.
Он ехал в Госстрой на очередное заседание. Ехать туда не хотелось, тянуло уединиться и крепко подумать: ночью, уже ближе к рассвету, его разбудила смелая мысль — подвесить купол железобетонного круглого свода… к небу. Суть идеи состояла в том, чтобы систему арок, ферм и балок вывести на распорное кольцо, которое соединит вместе все внутренние напряжения системы перекрытия и будет надежно держать свод безо всяких подпорок. А какое богатство возможностей откроет эта система для архитекторов! Но тут вспомнился ему один из многочисленных горьких опытов последнего времени. С какой радостью ровно год назад, 12 марта 1957 года, писал он на родину:
