Конкурсный макет района и сегодня поражает воображение своей целесообразной красотой и завершенностью композиции. Высота зданий колеблется от пяти до двадцати четырех этажей. Дома связаны между собой гармонией и ритмом. Район зазвучал как гимн будущему. В проекте жилищной застройки Никитин сумел использовать лучшие достижения промышленного строительства. В годы войны и в первые послевоенные годы Николай Васильевич находился у самых истоков поточного индустриального строительства, великолепно знал его специфику и возможности, сам изобрел множество новых конструктивных деталей и конструктивных систем, то есть узлов зданий и сооружений. Прекрасно владея всей номенклатурой строительных изделий, которые изготовляла или могла изготовить наша промышленность стройматериалов, Никитин находил для жилых домов способы решения новых конструктивных задач с помощью привычных и удобных для проектировщиков и строителей средств… Но проект, получив на международном конкурсе первую премию, собрав все возможные знаки отличия и эпитеты, остался… в макете.
Николай Васильевич не мог не сетовать на то, что его разработки, признанные удачными, не реализуются. Но вместе с тем он конечно же понимал, что армия строителей-монтажников еще невелика, она не успела при обрести достаточного опыта работы на строительном конвейере, она только приноравливается к строительному потоку. Не мог он не знать и того, что заводы Промстрой материалов, которые возводились по всей стране, во многих случаях только еще учились осваивать свои проектные мощности и считали выполнение плановых заданий большой победой, а ведь нередко эти победы достигались на первых порах за счет качества. Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже малейшее переустройство кассет и вибростендов, которого требовали новые никитинские панели и перекрытия, — все встречалось в штыки.
Бороться против однообразия строительного потока было бесконечно тяжело. Миллионам советских семей нужно было жилье не завтра, а немедленно, сейчас. И какие возможности, какую степень личной свободы открывает отдельная квартира, Николай Васильевич испытал на своем опыте, на своей судьбе.
Теперь, когда жилищная проблема решается у нас в стране в русле расширения удобств и комфорта, когда эстетика быта уже не далекое пожелание, а реально выполняемая задача, нам кажутся ошибкой пятиэтажные безликие Черемушки и Кузьминки.
Николай Васильевич. Никитин считал их ошибкой и тогда. Он нашел в себе гражданское мужество выступить против тонкостенных домов инженера Лагутенко, пятиэтажек типа К-7. Аналогичными домами застраивались в первые послевоенные годы окраины Парижа и Лиона, а к тому времени, когда их начали строить у нас, там их уже сносили.
Для наших северных широт дома с тонкими бетонными не оштукатуренными стенами действительно плохо подходили. Строители научились собирать такие дома за неделю, их строили повсюду, ссылаясь на то, что люди счастливы и такому жилью.
Конструктивная система конкурсного проекта впервые предусматривала единую номенклатуру строительных изделий для жилых домов самой различной этажности, она учитывала высокий уровень заводской готовности строительных деталей, способствовала укрупнению конструкций. Были запроектированы перекрытия толщиной 16 сантиметров со звукоизолирующим покрытием из линолеума на мягкой основе, впервые проектировались укрупненные панели наружных стен размером на две комнаты, то есть на два этажа. Панели с широким шагом поперечных несущих стен, большепролетные предварительно напряженные плиты перекрытий размером на комнату и множество других новинок были использованы много лет спустя при строительстве другого экспериментального района — Северного Чертанова.
Итак, необыкновенно реальный проект застройки Тропарева стал еще одним вкладом в строительное искусство. Однако высокие, двадцатичетырехэтажные дома-башни не шагнули с макета в поле. И Николай Васильевич как-то охладел к этой области строительного конструирования, тем более что к тому времени на подрамнике уже появилась телевизионная башня.
К концу 1959 года проектирование башни продвинулось далеко вперед. Уже были рассчитаны и перенесены на рабочие чертежи узлы четырех мощных опор-ног, найдены оптимальные размеры сужающегося кверху ствола-стебля башни, изготовлен макет башни. На макете башня выглядела рискованно тонкой, изнеженно-белой. Узко обжатый стебель — чем уже, тем, казалось, современнее — с какой-то балетной грацией горделиво тянулся в небо.
Этот первый вариант был Николаю Васильевичу дороже всех последующих, а было этих вариантов впоследствии немало, пока башня настойчиво поднималась вверх. Все новшества, которые под нажимом экспертов включал Никитин в конструкцию, не привносили в проект ничего интересного. Так считал конструктор. Ведь подъем башни на строительной площадке был для Никитина вторым ее рождением. Тяготы рождения и еще более — утверждения проекта были намного трудней, чем при втором рождении на стройплощадке, когда башня со своей невиданной высоты заявила всему миру: «Я есть на земле!»
