— Спроси Эрика! — сказала она. — Я не промахнусь! Они получат мою записку на стреле и будут предупреждены!
— Нет. Ты не можешь ехать. Если с тобой что-нибудь случится…
— Я ведь не одна поеду! Я возьму с собой ирландца Патрика из Армага.
Мергвин заколебался, а потом покачал головой.
— Пошли Патрика. Ты не должна идти. Понимаешь?
Что он имел в виду, говоря так? Она была хозяйкой здесь, а теперь пришельцы командуют, говорят, что ей можно делать, а что — нет. Она хотела возразить, но дотом только улыбнулась.
— Как скажешь, Мергвин.
— Я пойду поищу Патрика.
— Я переоденусь и напишу записку, — сказала безмятежно Рианон.
Но как только он вышел, она поспешно разыскала плотные брюки, короткий кожаный камзол и темный коричневый плащ с капюшоном. Она расчесала и заплела волосы, потом села к столу и написала десяток записок. Подумала и добавила еще пять. Она сбежала вниз по лестнице и нашла Патрика, когда он уже садился на лошадь. Мергвин был рядом и отдавал ему приказания. Старый друид был такой задумчивый, что не заметил появление Рианон.
Она улыбнулась, протянула Патрику свои послания и ремешки, чтобы привязать их к стрелам, а потом пожелала ему успеха. Как только он ускакал, Мергвин вздохнул и пошел в дом.
Рианон побежала к конюшне.
Никто и не подумал перехватить ее на пути. Да никто и не смог остановить ее, кроме друида, но она перехитрила его и теперь была свободна. Она должна была это сделать. Она не может позволить Эрику подумать, что это она предала его снова.
Начинало темнеть, и она поняла, что сегодня ей не удастся предупредить Эрика.
Когда она подъехала к Патрику, он вынул меч, готовясь отразить нападение.
— Патрик, это я, Рианон! — быстро сказала она. При свете костра она могла разглядеть замешательство и тревогу на его лице.
— Миледи! Что вы тут делаете? Здесь небезопасно. Если датчане подойдут слишком близко…
Она рассмеялась, но, увидев тревогу на его лице, сказала:
— Прости, Патрик, мне жаль, что так получилось! Просто недавно мы ехали именно этой дорогой, я и твой… — Она замолчала, потому что Патрик был до кончиков ногтей ирландцем, наследником древних королей, и она не хотела обидеть его. Ей не следовало бы так говорить. Он сам закончил ее мысль.
— …Викинг?
Она пожала плечами, слезла с коня и подошла к костру. Они пристально посмотрели друг на друга, потом она сказала извиняющимся тоном:
— Да, викинг, Патрик. Они действительно приехали на кораблях викингов…
— А Эрик — сын короля викингов, — добавил Патрик.
Он улыбнулся, потом снял плащ, который был на нем поверх легкой кольчуги, и расстелил его на земле.
— Не присядете ли, миледи? Я поджариваю зайца и думаю, что он будет неплох на вкус.
Она улыбнулась и села, а он присел рядом. Его теплые карие глаза пристально смотрели на нее.
— Вы не должны судить обо всех викингах по тем, которых вы узнали.
Она слегка наклонила голову.
— Ни одного викинга я не знаю так близко, как Эрика, Патрик.
— Я имел в виду тех, которые нападают на эту землю. Вам наверняка понравится отец Эрика. Он никогда не допускал кровопролития.
— Но он захватил землю, которая ему не принадлежала! — возразила она.
— Он вернул Ирландии в десять раз больше, чем взял, — сказал Патрик. — Он со своими сыновьями все время сражался на стороне Финнлайта, своего свекра. Дублин стал великим городом, может, самым великим во всей Эйре. Там есть школы для детей и большие монастыри, которые он поддерживает. Приезжают музыканты и ученые… — Он замолк, улыбаясь. — Вот как живут в Ирландии. Ты знаешь, какое преступление считается там самым тяжелейшим?
— Какое?
— Отказать в гостеприимстве тому, кто в нем нуждается. Вы можете путешествовать везде, где царят законы Финнлайта или других великих королей Ирландии, и вас везде встретят радушно и ласково. В Эйре женщина может владеть собственностью, и ее выслушают, если она захочет обратиться в суд. Все наши законы распространяются и на самого Финнлайта, потому что в Ирландии верят, что чем выше положение человека, тем больше он ответственен за преступление. Ирландия — прекрасная страна, леди. Видели бы вы эту землю! Удивительно прекрасная и зеленая. Но каждое время года приносит перемены, и розовато-лиловые тона сменяются пурпурными, а потом сверкающими ярко-желтыми и…
— Патрик! Тебе следовало бы сидеть дома и сочинять стихи вместо того, чтобы воевать на чужой земле! — воскликнула Рианон.
Патрик покраснел.
— Леди, я все это говорил, чтобы вы поняли: Эрик Дублинский не язычник или дикарь. Он — наследник прекрасных талантливых мореплавателей-викингов и прекрасного и древнего королевского рода страны, где цивилизация — в полном расцвете и будет процветать еще долго. Он говорит на многих иностранных языках, знает греческие и римские стихи, знаком с астрономией и астрологией, играет на различных музыкальных инструментах. И никто никогда не мог предположить, что наше появление на этих берегах принесет кому-нибудь вред. Мы сражаемся с одним врагом, датчанами. Мне бы очень хотелось, чтобы вы увидели разницу между Эриком и Гутрумом.
