— Дегорск, — простонал нобэк, прерывая поцелуй. Лидон спустился вниз, вылизывая влажную дорожку к одному из сосков Дегорска. Голова имдико откинулась назад, и он застонал, глядя в потолок, когда Лидон щелкнул по возбужденной вершинке. Восторг разошелся пульсирующими волнами, устремляясь прямо вниз к подрагивающим членам Дегорска.
Он хотел Лидона. Уже довольно давно. Беда была в том, что он хотел его слишком сильно.
Пытаясь найти хоть какое-то подобие здравого смысла, Дегорск выдохнул:
— Не надо, мы военные. Тебя могут убить в любой момент, а я снова останусь ни с чем.
Лидон выпрямился и посмотрел ему в глаза.
— Я не оставлю тебя одного, Дегорск.
— Ты не можешь этого обещать.
— Я обещаю сделать всё возможное, чтобы не оставлять тебя одного.
Прежде чем Дегорск успел возразить, Лидон снова поцеловал его, заставив замолчать. Рассеивая его мысли. Топя страхи в потоке чистого возбуждения.
Рот Лидона плотно прижался к его, удерживая в плену и поглаживая языком. В то же время его руки двигались по его заднице. Одна нырнула в щель между ягодицами, уверенно потирая и дразня анус. У основания позвоночника Дегорска запульсировало от удовольствия.
Другая рука двинулась вокруг, чтобы крепко обхватить главный член Дегорска у основания. Всё тело имдико окаменело от первой сильной ласки от корня до кончика. Его тело беспомощно дернулось в наручниках. Лидон вернулся к основанию, и расплавленный жар настойчиво забурлил глубоко в животе Дегорска. Его члены стали влажными, смазка вырывалась из пор и скользила по руке, настойчиво массировавшей его эрекцию. Его бедра дергались взад и вперед, заставляя член входить и выходить из этой тугой, до боли великолепной хватки.
Лидон разорвал поцелуй и отпустил член. Отступив назад, тяжело дыша, он посмотрел на Дегорска:
— Я думаю, ты готов к терапии, имдико.
Дегорск неохотно взял себя в руки, когда Лидон вытащил из-за пояса толстый кожаный ремень. Длиной с предплечье нобэка он обострил мысли Дегорска. И его возбуждение тоже, с тревогой отметил он. Каким-то образом беспомощность и ожидание наказания от Лидона делали его более жестким, чем когда-либо.
Дегорск покраснел от смущения и спросил:
— Мы можем поговорить об этом?
— Нет. — Взгляд Лидона был добрым, но ровный тон не допускал никаких обсуждений.
Голова Дегорска упала вперед, подбородок уперся в грудь. Выхода не было. И он не сомневался, что предстоящая порка будет чертовски болезненной. Его неспособность отпустить эмоции была чрезвычайно упрямой, чтобы быстро сломаться. Он подумал, что, может быть, Лидон слишком заботится о нем, чтобы позволить ему продолжать страдать так, как он страдал раньше.
Лидон отступил в сторону. Кончики его пальцев благоговейно ласкали задницу, словно касались святой реликвии.
— Этот гипс в твоем кабинете не отдает тебе должного. Ты позволишь мне трахнуть его, когда мы закончим с этой частью?
Волна жара в его членах заставила Дегорска ахнуть.
— Ты просто обязан меня трахнуть за это издевательство. И лучше бы тебе сделать это хорошо.
Лидон усмехнулся. Затем он отступил назад и намотал один конец ремня на руку. Дегорск зажмурился так крепко, как только мог, пытаясь заставить свое тело расслабиться. Напряжение только ухудшит ситуацию, и все и без того будет достаточно плохо…
Громкий хлопок, более оглушительный, чем гром, отразился от стен крошечной комнаты. У Дегорска было мгновение, чтобы подумать «о черт», прежде чем ослепительная боль взорвалась в его заднице.
Его глаза широко раскрылись, и он закричал:
— Проклятье!
У него не было даже полсекунды, чтобы прийти в себя перед следующим сотрясающим воздух хлопком. Всё его тело охватила агония.
Когда он восстановил дыхание, то закричал:
— Проклятье, Лидон! Это больно! — Он оскалил клыки.
Нобэк закатил глаза на Дегорска.
— Так и должно быть, идиот. Прекрати сопротивляться и дай волю чувствам.
— Я не могу! — Он не мог заставить себя пролить ни слезинки, хотя его задница пульсировала от боли. И всего от двух ударов.
— Тогда это продолжится, пока не сможешь.
Удары наносились все сильнее и быстрее, посылая обжигающую ярость через задницу Дегорска. Он завизжал и дернулся в наручниках, желая выбраться из своей измученной плоти. Кожаный ремень раскрашивал его задницу и бедра, заставляя его пылать. И всё же боль и горе в его сердце отказывались сдвинуться с места, казалось, зарываясь ещё глубже, отказываясь выходить наружу. Он не мог уступить физической боли. Он просто не мог их отпустить.
Лидон зарычал на него.
— Чертов упрямый имдико! — В то время как рука, держащая ремень, продолжала мучить его, другой рукой нобэк схватил главный член Дегорска. Он шлепнул член имдико, мгновенно выведя желание на первый план. Дегорск дергался и выл, боль от возбуждения была столь же сильной, как и боль от ударов.
Удары по его поджаренной заднице прекратились, и Лидон вдруг усмехнулся.
— О, ты один из них. Я надеялся на это.
