5. Расстройство желудка, даже самое легкое, лишает сил и чрезвычайно снижает выносливость.
6. На последних этапах экспедиции нам, чтобы быть способными к дальнейшим длительным физическим усилиям, для восстановления сил требовался более долгий отдых – целых два дня. Не могу сказать, происходило это из-за воздействия больших высот или из-за нашей неприспособленности к ним и столь длительным нагрузкам в таких условиях. Полагаю, это относится и к кули, и ко мне, и всем остальным.
7. Я был очень удивлен, обнаружив, как легко вырубать ступени на высоте 21 000 футов[171]. Я совершенно не устал после часа такой работы на твердом льду.
8. У нас было мало опыта скалолазания в этой местности. Но, судя по тем примерам, что есть (в частности, крутые склоны одного из пиков к западу от Ронгбука, на которые мы взбирались), я склонен думать, что наименее утомительный способ восхождения – это несложные скалы, где постоянно приходится помогать себе и руками, и ногами. И даже сравнительно трудные для подъема скальные преграды здоровые люди вполне могут преодолевать на высоте до 23 000 футов[172].
В заключение, вероятно, стоит отметить, что в тех немногих случаях там, когда мне приходилось сильно напрягать свой ум, я обнаружил, что умственные усилия на больших высотах утомляют и приводят к бессоннице. В промежутках между экспедициями лучшим вариантом была жизнь праздного мечтателя (время от времени развлекающегося игрой в пикет[173]).
Способен ли человек достичь вершины Эвереста? Для решения этой задачи у нас нет однозначного ответа. Когда мы достигли Северного перевала, я почему-то ощутил, что эта миссия не была невыполнимой. Но это могло быть всего лишь заблуждением из-за того, как гора выглядела для нас с данной точки. Оттуда она казалась намного меньше, чем на самом деле. Однако есть один фактор в пользу возможности штурма Эвереста, хотя о нем легко забыть. Чем выше вы поднимаетесь, тем меньше будет негативное воздействие дальнейшего подъема. Да, подняться на 3 000 футов выше 17 000 значительно легче, чем на следующие 3 000 до 23 000 футов. Но по мере подъема атмосферное давление понижается медленнее. Следовательно, разница в физических усилиях, требуемых на одном этапе пути и на следующем, тоже сокращается, и меньше всего эта разница между последней и предпоследней стадиями. Я полагаю, что альпинисты, не обремененные грузом, в любом случае способны достичь 26 000 футов, и если они смогут подняться так высоко без изнеможения, то я могу представить, что последние 3 000 футов не окажутся для них столь утомительными, чтобы исключить возможность покорения вершины.
Но, утверждая эту теоретическую возможность (к тому же без учета кули), я крайне далек от неоправданно оптимистичной оценки перспектив на успех. Прежде чем мы попрощались, я задал Буллоку такой вопрос: «Каковы шансы, что данный отряд сможет подняться в текущем году?» После тщательного размышления он ответил: «Пятьдесят против одного». Его ответ выразил и мои ощущения. Возможно, теперь, на большем расстоянии от горы, я настроен более оптимистично. Если найдутся люди, готовые год за годом осаждать Эверест, я верю, что он в конце концов покорится. Но для каждой отдельной экспедиции шансы на успех и в самом деле невелики. Я надеюсь, что проверенные временем принципы «Альпийского клуба» будут соблюдаться на Эвересте не меньше, чем на других горах. Альпинисты, конечно, всегда идут на риск, но их опыт показывает, что в некоторых случаях следует
