Мой босс — настоящий гений и… гениальный мудак.Я отдала работе на него несколько лет своей жизни, считая, что он ценит меня, пока не услышала, как он шутит над моей внешностью.Наказать зарвавшегося красавца? Щелкнуть его по носу?Подруги советуют изменить себя, но я считаю: пусть капает слюнями на меня — такую, как есть.Вот только есть ли у меня шанс покорить бессердечного бабника, который видит во мне лишь идеальную помощницу с неидеальной внешностью?
— Где твоя помощница с кофе?
Хотелось сказать: туточки я, просто немного опаздываю! Терпеть не могу опаздывать. Идеальным помошницам в принципе нельзя опаздывать. И я бы не опоздала, если бы тупица-курьер не перепутал посылки…
Теперь приходится бежать, уворачиваться от опаздывающих сотрудников и постараться не разлить любимый напиток моего босса — матча латте на кокосовом молоке и веганский чизкейк с черникой.
Увернувшись от очередного балбеса, я все-таки пролила несколько капель напитка на черное платье и, матюкнувшись под нос, решила исправить недоразумение.
Буквально в метре от входа в кабинет генерального.
Быстренько стирала салфеткой пятно, протерла крышечку и вдруг услышала:
— Наверное, решила пончик прихватить, — хохотнул Громов, он же Гром.
От звука его мелодичного смеха пульс участился. Впрочем, как у любой другой женщины. В целом, имею ввиду, по нему девки сохнут, не в нашем офисе. В этой части офиса, женщин, к слову, очень мало. Наш отдел — конструкторский, сугубо мужской. Инженеры, технари, программисты — мужчины.
Из женщин только уборцища Халида, я и Валерия-Вэл, абсолютно плоская, сухая, как доска, дымящая, как паровоз, женщина сорока пяти лет.
Громов — босс всего конструкторского отдела.
Все, что нужно о нем знать, это три слова:
Красавчик, которого многие по ошибке принимают за студента при первой встрече.
Умный, как компьютер, гениальный, как боженька, сексуальный и аморальный, как сам дьявол.
Девушек меняет как перчатки. Мне ли не знать!
Я не только на работе его идеальная помощница, но и в жизни — тоже.
Что бы мой красавчик и умник-босс делал без меня, а? Ну, вот что? К реальной жизни он приспособлен так же, как первоклассник к защите диссертации..
— Пончик? Может быть, сразу штук десять? — протрубил голос второго директора нашей компании, Дубинина Ростислава.
— Десять? Нет, дружище. Думаю, штук пятнадцать. Для первого завтрака! — снова рассмеялся Громов.
Это смех подхватил Дубинин и поинтересовался лениво:
— Честно, до сих пор не понимаю, почему ты держишь именно эту девушку в качестве помощницы.
Невольно я прислушалась и была готова услышать дифирамбы своей собранности, исполнительности и незаменимости в исполнении Громова.
Но вместо этого я услышала кое-что другое.
— Что, нравится моя Церберша? — цинично усмехнулся Громов.
— Каждый раз вздрагиваю. Просто у всех помощницы-красоточки, модели, а у тебя… У тебя — баба! Гром-баба!
Моя рука с салфеткой опустилась и повисла безвольно вдоль тела.
— Есть-есть такое. Мне красотка здесь и не нужна. Зачем? Отвлекать от работы меня и моих увальней? Нет, Виолетта со своей задачей справляется на отлично.
— Анти-секс, что ли? Немудрено, вид у нее, как настоятельницы женского монастыря!
Что?!
Я побледнела, став одного цвета со своими белокурыми волосами.
Посмотрела на свое отражение: косметики нет, платье в пол — черное, длинное, но сам Громов на этом настоял несколько лет тому назад!
Мужчины ржали, продолжая смаковать детали моей внешности.
— Погоди, это еще не все, — захлебываясь смехом, продолжил Громов. — Знаешь, еще какая польза от Виолки моей?
— Ну? — поинтересовался Дубинин.
— Баб прилипчивых только так выгоняет! Вылетают из моей хаты, как пробка от бутылки с шампанским! Когда опаздываю, прошу Виолку мою приехать, помочь собраться…. Некоторые соски думают, что это заявилась моя… мама! — заржал Громов. — Или тетушка…
Тетушка? Охренел, что ли?! Мне тридцать, Грому тридцать два… Какая, к черту, тетушка?!
— Да-да, с ее комплекцией, — подхватил Дубинин. — Или ты просто любишь девушек покрупнее, а? Признайся! Пышечку хочешь?
— Ктооо?! Я?! Пышку? Ты же видел, кого я трахаю. Модельки! Одна к одной…
— А ты подумай, ну… Может, под монашеским балахоном скрываются титьки четвертого размера и обалденная задница?
— И трусы… Парашюты. Как банное полотенце тетушки… — съязвил Громов.
— Трусы тетушки-матронушки!
Мама?!
Тетушка?!
Это уже перебор!
Я думала, что Громов меня ценит.
Кто бы еще выдержал его ублюдский характер, манеру общаться, взрываться по пустякам, выдумывать на ходу и требовать, чтобы разбирали его каракули?!
Ах ты…
Пиздюк.
Больше на ум ничего не пришло!
Не думала я, что Громов может так низко и мерзко шутить насчет моей комплекции и немаленького роста!
Вот так, значит…
Тетушка?
Матронушка?
Трусы, как парашют?
Гад…
Схватив его ублюдский матча латте и десертик, я вошла в кабинет.
Нет, не вошла. Влетела!
Смех двух мужчина сразу же оборвался.
Дубинин закашлялся и отошел к окну, внезапно заинтересовавшись скучным видом высотки напротив, а мой босс даже не шелохнулся.
Немудрено, он тот еще… бессовестный хам. Эмоциональный инвалид!
— Виола, ты сегодня опаздываешь? — поинтересовался Громов.
— Для вас, Виолетта Павловна! — огрызнулась я и поставила на стол стаканчик с латте.
Потом толкнула его так, что он заскользил по длинному столу и опрокинулся на ширинку.
— Да что с тобой такое?! — возмутился он и вскочил.
— Простите. Я еще про десерт забыла!
