Макс мгновенно заметил, что у мужчины был значок В-ранга.
“Что мы будем делать с детьми?” - произнес рядом голос.
Один из них подошел и встал над Максом.
“Посмотри на проклятие, которое Николас оставил на этом, - произнес голос, и Макс был уверен, что говоривший указывает на него.
Другой голос пробормотал у него за спиной: “Только один из них сейчас стоит нас.”
Макс хотел послушать дальше, но голоса начали затихать.
Он словно терял сознание.
Затем он вспомнил, что все это было сном, иллюзией, придуманной матерью.
Он так зациклился на воспоминании, которое она открыла в его сознании, что забыл об этом.
Макс был теперь окружен чернотой, падая бесконечно.
Его желудок скрутило от ужасного ощущения падения с очень большой высоты.
В панике размахивая руками, он ухитрился ударить себя рукой по талии.
Его альпинистской сумки все еще не было.
Его альпинистская сумка просто не существовала в этом мире сновидений.
Но он ведь знал, что она существует, верно?
Он держал руку там, где, как он знал, должна была быть его альпинистская сумка, и изо всех сил старался материализовать устройство Кесарева сечения, которое позволило бы ему избежать этого кошмарного мира снов, навязанного ему Матерью.
И все же ничего не произошло.
Ничего не материализовалось.
У него не было альпинистской сумки, из которой он мог бы что-нибудь достать.
Макс сжал кулаки.
Ему хотелось кричать.
Мать побеждала.
Она медленно сводила его с ума, от одного кошмарного воспоминания к другому.
Макс вернулся в приют.
Мистер Граймс возвышался над ним.
“Бесполезно, бесполезно, Бесполезно, - хихикал он про себя. - Вечно попадаешь в неприятности. Всегда усложняешь мне жизнь.”
Макс мысленно застонал.
Постоянная смена плохих воспоминаний становилась теперь предсказуемой.
Почти скучно.
Было что-то кошмарное в этой бесконечной петле самой по себе.
Макс ухмыльнулся своему бывшему опекуну.
У него появилась идея.
Он уставился на мистера Граймса и скрестил руки на груди.
“
“Только то, что ты не настоящая, - сказал Макс. “Я могу оставаться в этом воспоминании весь день. Мне все равно.”
Все, что требовалось, - это уверенность Макса.
Воспоминания изменились.
Смерть его родителей.
Первоначальное воспоминание.
Фальшивый.
Опять мистер Граймс.
Сет издевался над ним в школе.
Макс подходил ко всем этим ужасным воспоминаниям с ухмылкой, а мама постоянно меняла их, ища что-то, что могло бы вытянуть его боль и эмоции.
Макс внезапно оказался на арене боевых действий Зестириса на выпускном экзамене Академии Альпинистов.
Сайрус Арчер был перед ним, и монстры окружили их.
Наемница вернула Макса к попытке переворота.
Момент, когда его новая, лучшая жизнь оказалась под угрозой.
Гогочущий смех эхом отозвался в ложной памяти.
“Это были мы еще тогда, - прошипела мама. - Оркестровка из - за кулис. Если бы только тебя убили! Если бы только мы убили тебя тогда...”
Максу было все равно.
Пока старуха говорила, он изо всех сил старался не ухмыляться.
Он не хотел давать ей понять, что это воспоминание тоже не работает против него.
Он этого не сделал, потому что таков был его план с самого начала.
Он подговорил старуху манипулировать им таким образом.
Он хотел вернуться к этому воспоминанию.
Она послала его туда, где у него была сумка альпиниста.
Он не стал терять времени.
Он материализовал глазное устройство Цезаря и надел его на голову.
Он махнул рукой и сказал: “Бабушка Сайонара!”
71
Макс включил мощь техники маны Цезаря.
Специальная стеклянная линза смогла прорваться сквозь туман иллюзии, открыв фрагмент фрагментированного ландшафта сновидения, открывающего арену Цезаря.
Реальность.
Он видел трибуны, людей, которые смотрели в замешательстве, а Макс, вероятно, просто стоял там, дрожа и ничего не делая.
Пятно было похоже на шрам, разорванный между мирами.
Портал.
Макс бросился к ней и прыгнул.
Он задохнулся, когда истинная реальность вернулась в реальность, возбуждая все его чувства.
Он поднял руки и уставился на свои дрожащие пальцы.
Толпа взволнованно загудела.
Они должны понять, что он вырвался из иллюзии.
Он, вероятно, стоял неподвижно бог знает сколько времени, что даже самый легкий жест поднятия рук сигнализировал им о перемене в битве.
Затем он сжал кулаки.
Он избежал иллюзии.
Второй раз кесарево сечение не сработает.
Теперь у него был только один шанс.
Одна секунда, чтобы выиграть.
Он должен был этим воспользоваться.
* * *
