– Может не получиться, – вдруг задумчиво произнесла Каору.
– Почему? – удивленно посмотрела на нее принцесса.
– Есть те, кто мешает… не совсем честными путями!
– Кто? – на этот раз на японку смотрели все Романовы, но та не стушевалась.
– Распутины!
– Распутины? – удивленно хмыкнула Анастасия, – а им что не нравится?
– Ну… – Каору коротко обрисовала суть проблемы. Последовал рассказ о радиостанциях. которые отказывались транслировать песни, и их не пугали даже нехилые неустойки, которые они выплачивали в связи с нарушением ранее заключенных контрактных обязательств, о давлении на звукозаписывающие компании… ну и конечно о разговорах в кулуарах, в которых мои менеджеры и узнали причину всего произошедшего. И в заключении процитировала ответ Распутиных.
– Вот оно что, – как-то неопределенно хмыкнула Елена, – не ожидала я от них. Хотя Распутины всегда были себе на уме.
– Да там скорей всего Сашка воду мутит, – предположил Николай, – наследник Распутиных, – пояснил он нам.
– И есть какие-то доказательства? – спросила Анастасия.
– Помимо хамского ответа нам? – хмыкнула Масаки, – мы подготовили кое-какие записи разговоров с директорами звукозаписывающих компаний.
– Так, – голос Елены стал деловым, в нем появились властные нотки. Вот теперь вижу принцессу, а не мурлыкающую кошечку. – Каору (она кстати легко запомнила наверно слегка сложные для русского языка имена девушек и запросто общалась с ними), вы можете передать мне документы? Хочу их посмотреть.
– Конечно, – кивнула японка и извлекла из дамской сумочки флешку. Надо же, какие у меня предусмотрительные менеджеры.
– Я тогда свяжусь с вами. – Принцесса как-то загадочно улыбнулась, – или с вами, Кенто. Надеюсь, вы будете не против?
Я заверил ее, что конечно же только за. У меня тут же взяли контакты и поделились своими. Причем данные выдали все трое Романовых. Я краем глаза увидел, что у стоявшей в сторонке Булатовой и тихо наблюдавшей за нами широко открылись от удивления глаза.
Договорившись таким образом связаться в ближайшее время, мы как-то ненавязчиво вернулись в общую компанию. Правда здесь меня уже выцепил серьезный Третьяков и отвел в сторону.
– Князь, разрешите дать вам совет.
– Да, Андрей Андреевич.
– Я вижу, – он как-то заговорщицки улыбнулся, – что вы очень хорошо общаетесь с принцессами. Понятно, дело молодое. Девушкам нравится ваше…ммм… творчество. Они как говорят молодые ваши фанатки. – он сделал многозначительную паузу, – Вы только ничего не подумайте, они всегда отличались простотой в общении, но вот, думаю, лучше вам не забывать о том что они Романовы! И члены императорского рода!
– Не забываю. А что-то может пойти не так? – решил я включить дурака.
– Князь, – укоризненно протянул мой собеседник, – вы же все прекрасно понимаете. Император, конечно, дает много свободы своим детям, но вы пока, несмотря на явное благоволение нашего владыки к роду Каядзакова, темная лошадка. Вас никто не знает и сейчас уважение к вам держится только на уважении императора. И я ни в коему случае не хочу вам что-то запрещать. Никогда не стал бы, да и не могу… Мой вам совет, Кенто. Будьте осторожнее.
– Хорошо, – кивнул я. Как будто сам не знаю. Но Елена, конечно, бомба… Если она перейдет в настоящую атаку, то, я думаю, быстро сдамся на милость победителя.
Поговорив, мы вернулись к столу. Там веселье уже достигло максимального уровня, учитывая, что родичи моих русских друзей уже собирались уходить, оставив молодежь развлекаться дальше. Я раскланялся с ними и, насколько видел по их лицам, Кенто Каядзаков явно произвел нужное впечатление. К тому же вместе с ними ушел и Накамура, который вообще на банкете вообще не отсвечивал. Но периодически я видел его беседующего то с одним аристократом, то с другим. Налаживал мой экономический советник связи. Да и вообще с советниками мне точно повезло.
Тем временем Третьяков аккуратно попытался увести Романовых, но потерпел полное фиаско. Его можно сказать деликатно послали. И посланнику ничего не оставалось как только удалится, и издали наблюдать за происходящим с недовольной миной. Сестры разошлись и, честно говоря, не знаю, насколько считалась скромной заучкой Анастасия, но вела она себя не соответственно привычному образу, не говоря уже о Елене. Мне пришлось сыграть на бис несколько песен в приватной обстановке (гитару мне принесли в вип-зал), и только тогда они немного успокоились. А вот Николай меня порадовал. Нормальный парень. Мы с ним, кстати, под вискарик поговорили, пока его сестер утащили мои японки вместе с Булатовой типа пошептаться. Вот интересно, что же там за беседы такие. Надо у Марии обязательно узнать.
Так что узнал кое-что новое о императорской семье. Алкоголь явно развязал язык Николаю Романову. Мы перешли с ним на «ты». Ну он сам предложил, а я не отказался.
– Ты классный парень, хоть и японец! – заявил он мне, – извини если что…
– Ну я действительно японец, факт остается фактом, – хмыкнул я, – чего извиняться-то?
