— А-а — это, наверное, тот отвар, который бабушка Чива из кипящих котлов с варёными грешниками набирает, — специально громко произнёс Кося как бы на ухо сестре, на что та глубоко кивнув, дала ему утвердительный ответ.
И вновь Мишка с Володей схватились за рты и пулей бросились во двор, а вся наша компания опять залилась звонким смехом. Тут даже старая Чива была не в силах удержаться и присоединилась к нам, но вдоволь отсмеявшись, всё ж таки взяла со стола две полные тарелки и направилась к выходу.
— Пойду, попробую убедить их, что это не отрава какая-нибудь, а вполне съедобное земное мясо — по моему даже говядина. Это ж надо додуматься только до такого, — хихикнула она, качнув головой, — жареный грешник — ха! Люцифер постоянно снабжает нас различными продуктами с поверхности, мясо правда всегда сушёное доставляет, ну это чтобы оно в здешних условиях меньше портилось, но зато с избытком, так что друг дружку мы тут не едим — продуктов хватает. Ишь ты — котлетки из хвостов. Ох, Боряка, Боряка, и когда ж ты только повзрослеешь? — и, развернувшись, старая чертовка вышла из комнаты.
Быстро закончив трапезу, мы всё аккуратно убрали со стола и, дожидаясь двух наших «приболевших» товарищей, решили немного передохнуть. То ли мы были не такие уж и уставшие, то ли ещё чего-то, но спать нам как-то не хотелось, и тогда, дабы убить время, Кося и Жера решили провести с нами мастер-класс своего боевого искусства. Ох, и весело же стало в комнате! С ногами взгромоздясь на свои кровати, мы заворожено следили за умелыми боевыми приёмами малолетних чертенят. Лично я видел такие пируэты только в китайских кинофильмах по телевизору. Умело производя замысловатые удары, и так же великолепно их отбивая, Жера и Кося носились по комнате словно ураган. Они били друг друга руками и ногами, взлетали на стол и, выполнив прекрасное двойное сальто назад, вновь опускались на пол. Войдя в кураж, в ход пошли стулья и табуретки, и всё это с тем учётом, что не один из ударов не достигал своей цели. Дети так ловко уклонялись от приёмов друг друга, что мы по неволе, созерцая сие представление, от изумления открыли свои рты.
— Конечно, отчего ж не попрыгать, коль настроение хорошее, — неожиданно раздался в дверях Володькин голос. — Ты только посмотри, Мишаня на этих кузнечиков — довели нас до предсмертного состояния, а теперь веселятся.
— А наши тоже хороши, — согласился с другом Мишка, входя в комнату. — Ты глянь-ка на них: на кроватки они позалазили, ноженьки под себя поджали, в ладоши хлопают — любо-дорого посмотреть! А то, что два лучших бойца нашей пожарной части чуть не загнулись во время сытного, так сказать, обеда, так им на то начхать. Не, Вован, ты как хочешь, а я объявляю им бойкот!
— Всем? — уточнил у него Володька, указывая на каждого из нас пальцем.
— Всем! — подтвердил Мишка, глубоко кивнув головой.
— Навсегда? — не унимался Володя, пристально оглядывая нас укоризненным взглядом.
— Странный ты, Вован, какой-то. Ну, конечно же, навсегда — минут на шесть. Я думаю, что они за это время всё осознают и поймут, как были неправы, а пока давай-ка приляжем вон на ту свободную кровать, а то я чувствую, что Чива меня всё ж таки малость перекормила. Ик! — и держась за полный живот, Мишка с деловитым видом продефилировал мимо нас и, икая от переедания, растянулся на кровати.
— Эх, навалять бы вам по шее за ваши шуточки, да связываться с вами не охота, малявки, — огрызнулся на чертенят Володя, проходя рядом с ними. — Вот прям, нет ну никакого желания с вами связываться, с вами только свяжись, так потом мигом отхватишь ногой в жбанчик, и сразу же отвязываться надо будет. Мишаня, подвинься, я им уже высказал своё «Фе», и тоже желаю отдохнуть, — и Володька, кое-как примостившись возле Мишки, закинул руки за голову и облегчённо вздохнув, закрыл глаза.
— Сколько осталось? — шёпотом уточнил командир у Генки, указывая головой на его часы.
— Ещё три минуты, — ответил тот, взглянув на циферблат.
— Подождём, — так же тихо прошептал я и жестом подозвал к себе детей. — Вы уж так больше с ними не шутите, а то они в следующий раз совсем обидятся и объявят нам бойкот уже на целых семь минут.
— Лады, дядя Дима, — прошептал, Кося, незаметно улыбаясь. — Мы с Жерой больше не будем — обещаю.
— По крайней мере, не за столом, — так же пообещала Жера и посмотрела на Борьку.
— Ну, хорошо-хорошо, — согласился с ней её отец и клятвенно приложил руку к груди. — Обещаю, за столом больше никаких шуточек, ну, по крайней мере, о еде.
— Время! — во всеуслышание заявил Гена, глядя на часы. — Официально объявляю, что срок действия бойкота исчерпан и теперь мы вновь одна команда — с чем я вас всех и поздравляю!
— Мишаня, дружище, — не открывая глаз, запричитал тут же Володька, — а может ещё немного побойкатируем, а? Меня уже всего так классно разморило, что и шевелиться не хочется.
