Тысяцкий приостановился и, вынув берестяную грамоту, приблизил ее к глазам:
- А мертвых тел по городу много: только в одной скудельнице', что на Прусской улице, - три тысячи. А окроме этой, на Людинцевой улице да на Колене, что твои люди строили, - полны...
Владыка сидел с закрытыми глазами. Трудно было понять, спит он или бодрствует. Сейчас, посмотрев на восковое лицо владыки, покрытое глубокими морщинами, Амосов подумал: "Немного ему жизни осталось: кровинки на лице нет".
Тысяцкий закончил свой доклад и отошел на прежнее место.
Из толпы старых посадников вышел грузный, высокий боярин со шрамом на лице от сабельного удара.
Опашень2 ярко-синего цвета красиво охватывал могучую грудь поседевшего под шлемом воина, покрытую короткой кольчужной рубахой. Привычной рукой оправив короткий меч на широком поясе, он подробно стал рассказывать о военных приготовлениях и войнах в соседних странах.
Владыка сидел в неизменной позе - откинув голову и закрыв глаза. Только когда старый посадник стал рассказывать о нескольких тысячах язычников, которые, находясь в осажденном городе и не желая сдаться в плен крестоносцам, заживо сожгли себя, веки Евфимия дрогнули и глаза открылись.
- Хуже язычников, - внятно произнес владыка, - божьи рыцари, собаки! - и снова закрыл глаза.
Старый тысяцкий, ведающий градостроительством, постройкой церквей, мостовых, колодцами и городским водопроводом, сообщил, что по просьбе великого князя в Москву отправлены двести каменщиков.
1 Вечные мужики, в е ч н и к и - миряне с правом голоса на вече.
1 Скудельница - кладбище, общая могила.
2 Опашень - летняя верхняя мужская одежда.
.
Голова владыки чуть заметно качнулась, словно утверждая сказанное.
Место у кресла владыки занял казначей Феодор. Он долго и нудно говорил о хозяйственных делах Софийского дома. До слуха Труфана Федоровича донеслось перечисление разных мехов, моржовых и тюленьих шкур, рыбьего зуба, рыбы и других товаров из стран полуночных.
Наконец казначей закончил читать списки и другим, громким голосом сказал:
- Владыка, иноземные купцы видеть тебя хотят!
Глаза владыки раскрылись. Лицо сразу ожило. Взглядом умных, проницательных глаз он обежал присутствующих, словно отыскивая кого-то.
"Поживет еще владыка,- подумал Амосов, поймав острый взгляд старика, поживет: в глазах силы много".
- Зови, отец Феодор, - разрешил владыка. Казначей сделал знак, и два воина с секирами, стоящие по сторонам двери, распахнули ее.
- Труфане, - позвал владыка, - стань ближе да слушай лучше!
: Амосов подошел и встал у кресла Евфимия. Владыка больше не закрывал глаз и наблюдал, как группа людей в иноземных одеждах приближалась к нему. Казначей, наклонившись к владыке, шептал:
- Аглицкие гости, доньские, фландрские, из Генуи, персы, арабы, армяне, евреи, бухарские купцы.
Владыка кивнул головой и потом, в свою очередь, что-то шепнул казначею. Феодор отошел в сторону и скрылся в толпе.
Из труппы купцов вышел вперед один, в черном бархатном платье с кружевным воротником. Держа в руках большую шляпу с пером, он поклонился владыке.
- Каких земель гость? - спросил тихо владыка у Амосова.
- Аглицкой, - ответил Труфан Федорович, став совсем близко к Евфимию.
Купец витиевато и длинно приветствовал владыку от себя и других купцов и, окончив, еще раз поклонился и смолк.
Толмач, младший вечевой, дьяк Гаврила Конь без запинки переводил английскую речь. Бесстрастное лицо владыки не выражало ничего, кроме, может быть, усталости. Черный провал глаз, беззубый старческий рот подчеркивали глубокую старость Евфимия.
- Скажи аглицкому гостю - не государь я Господина Великого Новгорода. Народ новгородский сам своими делами государит... - Владыка передохнул. Пусть говорит купец, - снова обратился он к толмачу.
Английский купец начал издалека. Он рассказывал о своей стране, о богатствах ее, о великом числе городов, о множестве
Держа в руках большую шляпу с пером, купец поклонился владыке.
народа, о сильных и смелых воинах, о больших морских кораблях и опытных мореходах.
- Не слыхано о мореходстве вашем, - вдруг перебил толмача Евфимий. - А по земле новгородской храбрых мореходов, что песчинок на морском берегу.
- Нам известно о доблестных мореходах Великого Новгорода, - почтительно согласился купец. - И тем не менее прискорбно, - добавил он, - что морская дорога к Новгороду закрыта. И не только купцы других стран, но и сами новгородцы вынуждены торговать через немцев, кои захватили море в свои руки. Вашим купцам приходится торговать в убыток.
- Любецкие купцы нам хвалились, - снова вступил в разговор владыка, будто они у вас лису за грош покупают, а лисий хвост за талер вам же продают. Стало быть, не так новгородцам, как вам Ганза поперек горла стала.
Засмеялись новгородцы, засмеялись, заулыбались иноземные купцы. А англичанин продолжал:
- Мы все хотим, чтобы новгородцы торговали по-прежнему, по старине. Здесь у вас сходятся товары с востока и с запада, и путь морской для всех купцов должен быть
свободен.
Иноземцы возгласами одобрения встретили слова англичан.
