Встретив Авдотью Ивановну, они передали ей последний привет от Терентьища и рассказали, что муж ее лежит мертвый и вороны выклевали ему глаза. И жена вдруг преображается: куда делись скука и болезнь. Она весело смеется, радуется, что избавилась от постылого мужа. На радостях угощает скоморохов вином и миндальными орешками и просит спеть песню про старого мужа.
И вот, усевшись на лавку, скоморохи запели веселую песенку и заиграли на гуслях. Песенка призывала старого мужа Терентьища вылезти из мешка.
Богатый купец Терентьище, в большой досаде на Авдотью Ивановну, тотчас выскочил из мешка и принялся дубинкой охаживать ее недуг. Недуг выпрыгнул в окно, чуть не сломав голову в спешке, оставив платье и деньги купцу Те-рентьищу.
Гости хохотали, перебрасываясь веселыми шутками. Одаривали скоморохов сластями и яблоками.
Но вот старший из скоморохов, седовласый старец, взяв в руки гусли, ударил по жильным струнам. Скоморохи окружили старца. И полилась любимая новгородская песня про морские походы, Студеное море и битвы с врагами.
Труфану Федоровичу очень не нравилось поведение одного из скоморохов маленького чернявого плясуна. Чернявый все время кружился около зеленого ларца.
"Словно муха к меду, так и липнет", - про себя отметил старый мореход.
Скоморохи, закончив былину, снова принялись выплясывать под веселую музыку и заслонили собой от Амосова ларец. Один из танцоров завертелся вьюном; вот он, громко квакая, поскакал лягушкой по горнице. Всем стало смешно. Боярыня рассмеялась, засмеялись и гости, загоготала прислуга, толпившаяся у дверей, улыбнулся и Труфан Федорович. Глаза от ларчика он отвел только на мгновение, но когда он снова
взглянул на него, то ясно увидел, как крышка ларчика, сделанная высоким теремксм, поднялась и тут же опустилась.
"Забыл ведь Никита Афанасьевич ларец замкнуть! - пронеслось в голове у морехода. Вдруг страшная мысль мелькнула в голове: - ...чертеж города... свей".
- Воры! Переветники! - закричал во весь голос Труфан Федорович и бросился к ларчику. Не помня себя, он открыл крышку - плана крепости в шкатулке не было.
- Воры! - еще раз крикнул Амосов и стал глазами искать чернявого парня в толпе челяди. Увидел он его у самой двери: чернявый проталкивался к выходу.
- Держите, вот он вор! - рванулся было к скомороху Амосов, выхватив промысловый нож из-за голенища.
Но чернявый свалил ударом кулака пытавшегося задержать его холопа и одним прыжком очутился на дворе. По пятам за чернявым к Воротной башне бросились слуги и гости.
Не ожидая для себя ничего доброго, скоморохи, воспользовавшись общей растерянностью, незаметно выскочили из крепостных стен и скрылись в ближайших кустарниках.
Чернявого все же поймали. Почти настигнутый холопами воеводы, он с ходу прыгнул в лодку, стоявшую на берегу Волхова, и пытался переплыть на другой берег. И, может быть, ему бы удалось уйти от погони, но рыбаки, возившиеся с сетями, услышав крики и узнав воеводских слуг, переняли чернявого на середине реки и связанного привезли к воеводе.
Пойманный .скоморох был посажен в глухое подземелье Стрелецкой башни. Избитый до полусмерти, прикованный к стене тяжелой цепью, он лежал на гнилой подстилке в ожидании допроса и пыток...
Перед отъездом Амосов решил проведать игумна Успенского монастыря, приходившегося ему дальним родственником. Выйдя из крепостных ворот, он увидел, как по Ладожке один за другим бесшумно проплывали большие карбасы с вооруженными горожанами.
Поворачивая за Стрелецкий мыс, карбасы поднимали паруса и быстро скрывались за высокими тяжелыми стенами из дикого камня.
"Свеев бить!" - с гордостью подумал Труфан Федорович, провожая глазом быстрые карбасы.
Лучи вечернего солнца покрывали золотом парус последнего корабля, повернувшего на север к просторам Ладожского озера.
Не успел еще последний карбас скрыться с глаз, как мимо Труфана Федоровича, прогремев по деревянному мосту, промчались двое всадников, держа путь на юг с вестями к Господину Великому Новгороду.
Глава XII ТАЙНЫЙ ГОНЕЦ
Узник дышал тяжело, с хрипом. От нестерпимой боли в суставах лицо превратилось в страшную маску. Но и сегодня, так же как и вчера, он ничего не сказал.
Посадник осатанел. С налитыми кровью глазами он бегал по подземелью из угла в угол.
- Огня! - крикнул он визгливо.-Дать огня! Один из палачей, худой прыщеватый мужик, приволок жаровню с раскаленным углем к ногам чернявого.
- Пить... - вдруг громко произнес узник. - Все поведаю.
Прыщеватый мужик посмотрел на посадника и, зачерпнув ковшиком из деревянного ушата, подал воду.
Осушив все до последней капли, узник напряг все силы, поднял голову и глянул в глаза боярину Губареву.
- Спрашивай, - услышал посадник. Глаза чернявого закрылись, а голова снова упала на грудь.
- Что за человек, откуда?
- Боярина Борецкого слуга.
- В бегах?
- Нет, отпущен.
- Прозвище как?
- Василий, Герасимов сын, а прозываюсь Вьюном.
- Кто научил чертежи у меня выкрасть?
- Венецианец Миланио.
- Венецианец! - удивился посадник. - В Великом Новгороде?
