— Ну, почему же не помогли? Твоя же мать, герцогиня Орландская, на деньги выделенные её мужем, организовывала приюты для сирот и раненных. Твой отец активно застраивал ранее необитаемые острова, куда переселяли выживших. Твой брат, сам ещё ребёнок, был в поисковых отрядах. Тех самых, которые искали выживших после нападения дракона на острова. — Почему-то повысив голос, перечислил Лир.
— Только пострадавших было столько, что всем помочь просто не успевали. — Вздохнул Марх.
— Так это моя семья, а императорская? — не поняла я.
— А император посчитал, что раз в Орландских есть кровь императоров, то можно считать, что императорский род свой долг перед народом выполнил. — Добавил Лир. — А потом вон, драконоборца нашёл. Собственного сына не пожалел. Бастарда, правда, но ведь сына.
— А почему Страж не явился и не уничтожил дракона? — спросила я. — Хотя с таким правителем ещё разобраться нужно, в чëм большая беда.
— Опасные вещи говоришь, герцогиня. — Прошёл в угол, где располагалась походная фургонная печь, напоминающая нашу буржуйку, бастард.
— И что? Отправят обратно в тюрьму? — погладила я крыса.
Фарт громко фыркнул, как мне показалось с насмешкой. За пару дней до отправления, я столкнулась со смутно знакомым стариком, несмело и потерянно жавшимся у стены, возле которой собирались нищие и бродяги. Не сразу, но я вспомнила старого Грюнха, того самого смотрителя из тюрьмы, что "забывал" в камере Элейны то воду, то булку, то вещи.
Оказалось, что после разборок, учинëнных принцем Валлиардом в тюрьме, старых работников в замке не осталось, а новые выгнали старика. А другого жилья у Грюнха не было, как и родственников. Как бы он прожил на улице, было не понятно. В результате, его забрал к себе Клаус, которому нужен был сторож.
Жил теперь старик смотритель в каморке при конторе Клауса, кушать ходил в трактир, к работе относился серьёзно. Обходил всё здание за ночь несколько раз, и даже подметал мостовую перед крыльцом каждое утро. Так что Клаус был доволен работником, Грюнх радовался тому, что снова у него есть работа и крыша над головой. А я с радостью думала, что закрыла и этот долг. Ведь именно этот старик отнёсся к герцогине по-человечески. Подумав, что теперь у нас точно есть, у кого узнать про план тюрьмы на случай побега, я улыбнулась.
— В тюрьму может, и не вернут, но неприятностей накликать можешь. Причем не себе, герцогиня. Тебе-то никто ничего не сделает, Истинная императора. — Сказал бастард с хорошо слышимой злой иронией.
— Ты и правда считаешь, что принц может причинить зло тем, кто мне близок только для того, чтобы наказать меня? — спросила я, и тут же вспомнила о судьбе семьи Орландских.
В наступившей тишине громко прозвучал шлепок по затылку бастарда. Его друг, которого мы все звали Тенью, отвесил Винарду подзатыльник и снова замер, облокотившись спиной на стену и сложив руки на груди.
— Нет, герцогиня. Это я не подумав сказал. — Ответил бастард.
— А, ну это как обычно. — Съехидничала я в ответ.
Фургон наполнился глухим звуком ударов в крышу и стены. Это тучи нагнали нас и обрушили на караван ледяной дождь с градом. Внутри дорожного фургона, больше напоминавшего деревянный вагон на колёсах сразу стало холоднее. Тень снял с печки закипевший чайник и разлил воду по кружкам с отваром. Передал две из них Винарду и ткнул пальцем на переднюю стенку, которая отодвигалась в сторону и представляла из себя большой, в размер фургона, щит. За ней были места возницы и одного из охранников.
— А чего сразу я? Сам неси! — попытался буркнуть бастард, но Тень даже не обратил на это внимания, подкладывая во внутренности печки мелко поколотые дрова, от чего внутри фургона становилось теплее.
Пока Винард относил горячее питьё и выслушивал благодарности, Тень передал всем, кто был внутри по кружке. Последней получала отвар я. Видно, представление обо мне у друга нашего рыцаря было совсем нелестное. Судя по тому, как он придержал мои руки, отдавая кружку, относился он ко мне, как к в конец изнеженному и неприспособленному к обычной жизни существу. Раз даже кружку с горячим напитком боялся оставить в моих руках.
— Герцогиня, а откуда ты столько знаешь про нашу зиму? — спросил вернувшийся и усевшийся у печки Винард.
— Из сказок, — к этому вопросу я уже давно приготовилась.
— Из сказок? Это из каких? Даже я не могу вспомнить хоть одну. — Удивился Винард.
— Да? Странно. — Улыбнулась я. — Ну, слушай тогда.
Пересказ "Матушки-метелицы" и "Снежной королевы" мне определённо удался.
— Кай и Герда давно выросли, но окна их дома всегда можно было узнать по буйно цветущим даже в самые сильные морозы розам. Ведь розы цветут не из-за погоды, а от той любви, что живёт рядом с ними. — Закончила я.
— Красиво. Но таких сказок у нас нет. Это видно, твой отец придумал. — Вытянулся на своём месте Винард. — А что ещё рассказывал герцог?
— Мороз и солнце, день чудесный,
Ещё ты дремлешь друг прелестный
Пора, красавица, очнись,
Открой сомкнуты негой взоры,
На встречу северной Авроры
Звездою севера явись. — Нагло приписала я герцогу Орландскому слова классика.
