Уставшая, я была готова лечь и отдохнуть, все еще не имея возможности осмотреться. Исследовать дом. Я знала, обе комнаты девочек были украшены девичьими вещами. Аккуратные и чистые. Мне понравилась открытость гостиной и столовой, а также кухни. О мой Бог. Это была мечта шеф-повара, если вам такое нравится. Мне казалось, я была не лучшим поваром. И, кроме ванной и моей комнаты, я больше ничего не видела. Я была вымотана и все же приятно взволнована. Взволнована из-за ожидания приема ванны.
Я доскакала к стене со шторами и остановилась, чтобы поправить костыль, упирая его в левую подмышку. С тяжелым вздохом я выглянула в окно на солнце, готовое поцеловать океан. Мне сразу открылся вид на бассейн, находящийся прямо за дверью моей комнаты, огражденный двор и деревянную детскую площадку с двумя качелями и витой горкой. Дом действительно был лучшим во всей округе. Уверена, мы владели, по меньшей мере, четырьмя, а может и пятью участками. Ну, Пэкстон владел ими. Не знаю, что было моим. Явно не Роуэн.
Плечо заболело, когда я подняла руку, но это не остановило меня от массажа висков. Голова болела сильнее плеча. В большей степени из-за неведения: почему мой муж был моим мужем, почему я появилась в жизни Роуэн, когда ей было шесть месяцев, или почему Пэкстон считал, что кто-то будет лгать о подобных вещах. Кто имитирует травму головы? Я была разбита. Фотографии моей жизни с девочками ничего не прояснили, лишь больше запутали меня. Я знаю, что на них была я, и все же так не казалось. Я не помнила этого. Ни одной фотографии.
Я слышала, как Пэкстон открыл и закрыл дверь, затем подошел ко мне, но я не двигалась. Мои ладони вспотели, а сердцебиение было слышно в ушах, но я не показывала страха. Хотя, возможно, и стоило.
— Красиво, не так ли? — спросил он любящим голосом, обнимая меня и целуя в шею. Я вздрогнула от его прикосновений и попыталась отойти. Он сжал меня сильнее и продолжил целовать.
— Не думаю, что могу уже заниматься сексом, — резко подметила я.
Пэкстон прижал ладонь к низу моего живота и толкнулся бедрами в меня.
— Потому что не хочешь или потому что тебе больно?
— И то, и другое.
— К счастью для тебя, я не хочу тебя трахать, — признался он, блуждая рукой вверх-вниз по моим бедрам, ягодицам и груди. При этом продолжая целовать и облизывать мою шею.
— Почему ты не сказал мне о Роуэн? Я думала она моя, но не твоя, — ответила я, совершенно игнорируя его комментарий и, возможно, одну из его границ. Я не собиралась отвечать на это. Стояла стойко, пытаясь не замечать его блуждающие пальцы, наблюдая за солнцем. Даже когда он прижимался ко мне бедрами, океан был завораживающий. Бесподобный. Словно я видела его впервые.
Он прекратил свои движения и засмеялся мне на ухо.
— Ха! Ты действительно думаешь, что я отношусь к тем мужчинам, которые будут любить чужого ребенка?
Я знала, что обзывать его свиньей не в моих интересах. Было очевидно, мне было не позволено отвечать, не говоря уже о том, чтобы называть его омерзительной крысой.
— Расскажи, как мы встретились, — произнесла я вместо этого.
Атака на мое тело продолжилась вместе с поцелуями и горячими словами.
— Нет. Тшш, не говори больше ни слова. Ты вспомнишь, или я научу тебя всему заново.
Мой ответ был заглушен подушечками его пальцев. Не было слова, которое я бы произнесла, чтобы этот мужчина понял и ответил по-человечески. Он не был человеком. Он был дьявольским отродьем.
— Это моя девочка. А теперь иди в ванную, чтобы мы могли раздеть тебя.
И тогда я почувствовала. Растущая эрекция. Прекрасно… Пэкстон толкнулся бедрами в мой зад и отпустил. Отвернувшись, он ушел, оставляя меня смотреть ему вслед. Я смотрела, как он идет в ванную, и размышляла, что делать. Я последовала за ним, когда он остановился в дверях и помахал мне рукой, кивнув в сторону комнаты. Сделав незаметный вдох смелости, я поковыляла в ад.
Мне удалось добраться до ближайшей тумбочки, прежде чем я вынуждена была остановиться. Боль, пронзающая бедро, пригвоздила меня к месту на минуту. Серо-черная поверхность была заставлена лаками для ногтей. Всех цветов. Я посмотрела на свои не накрашенные ногти на руках, затем на ногах. Никакого лака. Раковина в ванной прекрасно сыграла роль подставки, пока я ждала, когда Пэкстон соберет необходимые вещи.
Он насвистывал знакомую мелодию, доставая электрическую бритву, а затем простую. Но не обычную — с тремя лезвиями. У этой было одно длинное лезвие.
— Все готово, — произнес он голосом, соответствующим бахвальству, написанному на его лице. Он сократил между нами расстояние тремя шагами. Сначала он опустился на колено и расстегнул четыре застежки на моем аппарате. Должна признать, ощущения были потрясающие. Приятно было не ощущать его на ноге. Моя пленная нога приветствовала воздух с радостью. Мне кажется, я даже вздохнула от облегчения. Желтые синяки почти исчезли, а свежий шрам извивался с внутренней части колена, вокруг ноги и на другую сторону. Я видела крошечные дырочки, где были швы.
