Кем был этот мужчина? Кем он себя возомнил? Я повозилась с волосами, приводя их в порядок и изо всех сил пытаясь выбросить это из головы. Притвориться, что не было безумной пульсации, что я не была готова взорваться. Но я не могла больше. Мне необходимо было облегчение. Мои пальцы уже были на ширинке шорт, когда я подошла к двери. Закрыв ее, я повернула замок и облокотилась на нее.
Долгий и глубокий вздох наполнил мои легкие, когда пальцы нашли источник проблемы. Напряжение было невероятным, и, как и Пэкстон, я нашла облегчение спустя несколько секунд. Пальцы вырисовывали круги вокруг моего скользкого от влаги клитора, и энергичная пульсация умножалась. В десятки раз.
Сходив в туалет по большей части ради того, чтобы промокнуть влагу от возбуждения, я вышла из комнаты. Обратно к семье, которую я не знала, но с гораздо лучшим самочувствием.
Офелия сидела на островке, а Пэкстон стоял перед ней, завязывая белые кроссовки. Он опустил ее на пол, и мое сердце пропустило удар. Ее маленькие бейсбольные штаны и белая футболка были чертовски милы. Она была очаровательна. Я улыбнулась ей, читая надпись на ее спине. «Бассейны и уход за газоном Пирс. Строя ваши мечты. Создавая вашу реальность.» Адрес веб-сайта и номер написаны ниже. Думаю, Роуэн выиграла пятый номер.
Офелия рассказывала какую-то длинную историю о Коллине и блестках. Я слушала в пол уха, высматривая в глазах Пэкстона его настроение. Набравшись смелости, я подошла к нему и вытерла большим пальцем уголок его рта.
— Помада, — сказала я тихо.
Его рука обхватила мое запястье сильной хваткой, глаза пронзили мои.
Дерьмо!
Он поднес мои пальцы к своему носу и вдохнул.
— Лавандовое мыло и киска? — спросил он шепотом.
— Что? — сказала я, разыгрывая недоумение.
— И он разрешит мне взять одну сегодня вечером. Правда, папа? — спросила Офелия.
— Увидим. Найди Роуэн. Нам пора.
— Она пошла на улицу, потому что не смогла найти свой свисток. Этот мой, — объяснила она, показывая нам блестящий серебряный свисток. — Мама написала на нем О. Правильно, мама?
— Да, милая. Правильно, — солгала я. Ну, не солгала. Просто я этого не помнила. Я видела на многих вещах буквы О и Р. С тем, как они ссорились, метки на вещах были необходимостью.
— Иди, помоги ей, — приказал Пэкстон, все еще держа мою кисть. Офелия ушла, маршируя под звуки своего свистка.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнила? — спросил Пэкстон, как только она вышла из зоны слышимости.
— Я? — фыркнула я, указывая большим пальцем на грудь. Правда? Он хотел знать, кем Я себя возомнила?
— Думаешь, можешь делать, что захочешь? Думаешь, эта киска принадлежит тебе?
— Ну, да, вообще-то да. А ты чего ожидал?
Рука Пэкстона обхватила мою шею за доли секунды, ударив меня спиной о холодильник, его слова были остры, ставя меня на место. Желанное ему место.
— Думаешь, можешь использовать это в свою пользу. Все это «я могу делать, что хочу, потому что ничего не знаю»? Не можешь, Габриэлла Пирс. У нас была сделка, которую тебе не разорвать. Я владею тобой. Ты делаешь, что я говорю. Когда я говорю. Если ты кончаешь, это потому что я позволяю. Никак иначе. Тебе стоит понять это, и быстро. Меня начинает раздражать это все. Уясни свое место и не рыпайся с него, пока не пострадала.
Усиление хватки на моей шее не дало мне ответить. Это и его губы. Пэкстон поцеловал меня, посылая мне в голову ураган эмоций, слегка ударив о холодильник.
— Ответь мне, Габриэлла. Скажи, что понимаешь, что я говорю тебе.
— Хорошо, да, — солгала я. Понятия не имела, чего он хотел. То есть, понимала, но не до конца. Я знала, чего он хотел, но не могла найти ответа почему.
— Единственная причина, почему ты покидаешь этот дом, это эти две девочки. Если бы это не расстроило их, ты осталась бы дома. Хватит. Тебе стоит остановиться, и я не шучу, что ты останешься вечером дома. Облажаешься еще хотя бы раз сегодня, и будешь мыть туалет, пока мы с девочками будем развлекаться на барбекю. Ясно? Мы друг друга поняли? — спросил Пэкстон, указывая одним пальцем с меня на себя. Я сделала единственное, что знала. Кивнула в согласии.
— Это моя девочка. Пошли. Нужно заехать на работу перед игрой. — И просто так Пэкстон сменил настроение. Я поняла несколько вещей из выученного мной урока.
Пэкстон говорил, что мне делать.
Я делала.
Пэкстон говорил мне прыгать.
Я спрашивала, как высоко.
Пэкстон принимал за меня решения.
Я позволяла.
Пэкстон владел моим телом.
Я была его шлюхой.
Разумом, телом и душой — он владел мной.
Я даже дверь машины сама открыть не могла. И ни в коем случае это не было мило. Ну, может в глазах посторонних. Но не в моих. Это было его проявление власти. Я стояла сбоку, пока Пэкстон пристегивал девочек на сидениях. Может он и был ужасным мужем, но стоило признать, он был хорошим отцом. Мои губы изогнулись, услышав ответ на шутку «Тук-тук. Кто там?» Офелии.
— Ох, ты меня поймала. Эта была хороша.
Офелия захихикала, тряся плечами.
Моя улыбка исчезла, когда он закрыл дверь машины и посмотрел на меня. Положив руку на спину, он притянул меня к своей твердой груди и ухмыльнулся.
