— Ты не можешь делать этого, Габриэлла. Не можешь менять правила. Так все устроено. Так было всегда. Должно быть, — объяснил он, поглаживая мою попку. Я не ответила, но не потому что боялась его. Нет. Даже когда старалась, не получалось. Не совсем. Я не боялась того, что он причинит мне боль. По крайней мере, не физически.
Все мое тело отреагировало на первый контакт его руки с моей правой ягодицей. Пэкстон потер кожу, чтобы уменьшить боль, но только для того, чтобы повторить все заново. Такой же быстрый удар, но в этот раз со слабым стоном. Мои глаза крепко зажмурились, и я сжала мягкое, белое одеяло обеими руками.
У меня перехватило дух после третьего удара. Думала, он закончил, что порка ограничится тремя ударами. Пэкстон стянул мои трусики вниз, не спеша вынимая ткань из щели моей попки. И когда я была готова вздохнуть, его пальцы скользнули мне между ног. Я не могла дышать. Каждый нерв в моем теле был раскален до предела. Пьянящие чувства наполняли меня.
— Господи. Почему ты такая мокрая?
— Из-за тебя.
— Тшш, — шикнул он одновременно с неожиданным ударом по левой ягодице. Я снова застонала. Его палец, входящий и выходящий из меня, вместе с внезапным шлепком лишь усиливали мои эмоции. Я была неистовой шлюхой. Несомненно. Я хотела все и вся, что мог дать мне Пэкстон. Я бы приняла все.
И приняла. Семь, казалось, было волшебным числом. Растерев боль, Пэкстон приказал мне двигаться.
— Встань на колени, — сказал он страстным, низким тоном. Я тут же его узнала. Пэкстон сражался за победу в битве, в которой ему не суждено было победить, и я это знала.
Я повиновалась, но на своих условиях. С трусиками вокруг лодыжек, я послушалась. Повернулась и встала на колени к нему лицом, задрав попку к верху.
— Не на кровать. Встань коленями на пол.
— Нет, встань на колени сзади меня, — парировала я.
— Черт возьми, Габриэлла. Перестань.
— Встань сзади меня, Пэкстон, — подначила я, скользя пальцем по мокрым складочкам. Я почувствовала, как прогибается кровать, когда он зашел за меня. Затем застонала. Протяжно.
— Ммм, — мычала я, пока он входил в меня сантиметр за сантиметром. Мои эротичные звуки стали еще громе, когда он обогнул меня рукой и сжал мой пульсирующий бугорок двумя пальцами. — Да, детка. Вот так. Ммм, черт.
— Тшш, Габриэлла, — предупредил он, остановив движения бедрами.
Но мне было все равно. Я сама могла все делать, и сделала. Я качнулась назад на него к своему и его удовольствию. До упора назад и вперед.
Пэкстон простонал несколько неразборчивых слов и приказов остановиться, на самом деле не желая этого. Или мне было плевать. Или и то, и другое.
— Ты, нахрен, сводишь меня с ума, — внезапно констатировал он серьезным, пораженным голосом.
Пэкстон сжал мои бедра, встав на одно колено и крепко прижимая меня к себе. Не знаю, двигались ли вообще его бедра. Это скорее было похоже на содрогание. Его руки направляли мою попку навстречу его члену. За три секунды до оргазма я знала, что кончу.
Этого было не миновать.
— Ахх! — застонала я, и мое тело забилось в диких конвульсиях. Я поднялась вверх, все еще оставаясь на коленях, и запустила пальцы ему в волосы. Моя спина касалась его груди, а его руки обхватили меня. Одну руку он положил на мое влагалище, другой исследовал мое тело, время от времени останавливаясь, чтобы ущипнуть за сосок. Я развернулась и упала на спину, разражаясь посторгазменным плачем. Мои веки прикрылись, разрешая ему делать со мной, что угодно. Но он не сделал то, на что я надеялась. Я хотела чего-нибудь из комода. Чего-нибудь плохого и запрещенного. Но Пэкстон опустился и вошел в меня. Его язык двигался у меня во рту под ритм движений его бедер.
Лаская меня, Пэкстон занимался со мной любовью. Он целовал меня, прижимал к себе, исследовал каждый сантиметр моего тела подушечками своих пальцев и занимался любовью. Именно это он и делал. Он знал это, и я знала. Мы занимались любовью.
В один и тот же момент Пэкстон замер внутри меня, а мое тело затряслось. Наши стоны заглушил глубокий поцелуй, и наши тела взорвались вместе. Мое — дрожало под ним в попытках вернуться на землю. Все вокруг кружилось из-за эндорфинов, наполняющих мой разум, тело и душу. Дьявольский наркотик. Властный. Пьянящий. Страстный. Сильный. И вызывающий зависимость. Сильнейшую зависимость. Я подсела на Пэкстона.
И вот так просто он ушел. Отвел от меня свой взгляд и слез с кровати.
— Тебе лучше отдохнуть. Завтра загруженный день, — произнес он, словно не ощущал только что того же, что и я. Что только что произошло между нами?
— Да, я знаю, Джекилл, — ответила я, сев и прищурившись, бросая взглядом в его спину кинжалы. Прикрывшись простыней, я наблюдала, как он натягивает шорты.
— Я не буду делать этого. Спокойной ночи.
И он ушел.
