К концу второго часа и спустя четыре оргазма я была вымотана. Я не хотела больше оргазмов. Но, конечно, это было не мое решение. Пэкстон приходил каждые тридцать минут и задавал один и тот же вопрос, затем заставлял меня кончать. Я была стойкой столько, сколько смогла. До четырех утра.
Я была опустошена и не хотела больше кончать, да и не думаю, что могла бы. Пэкстон вошел в комнату, спросил, что меня так расстроило, и раскрыл меня двумя пальцами. Я извивалась, пытаясь избежать этого раза.
— Перестань, я не могу, Пэкстон.
Используя свои пальцы, Пэкстон скользнул внутрь меня, улыбаясь и забирая контроль себе.
— Мы можем остановиться. Скажи, кто и что сказал.
— Нечего рассказывать. Я услышала их разговор. Не знаю, о чем они говорили, знаю только, что обсуждали меня. А может и нет. Может это просто моя неуверенность, — произнесла я, изливая слова умоляющим тоном. Я не могла продолжать. Не могла вынести этого.
— Пусть будет по-твоему.
Я изо всех сил старалась держаться и не кончать. Но контролировать это невозможно. С каждым разом времени нужно было больше и больше, но, тем не менее, я кончала. Снова и снова. Не хотела, но выбора не было. Я просила, молила каждый раз, словно от этого зависела моя жизнь. Так оно и было. По крайней мере, так казалось. Я умоляла, не способная больше страдать.
Восемь утра. Вот, когда Пэкстон, наконец, излил свой заряд мне в рот и оставил одну, но не для сна.
— Пора вставать. Иди готовь завтрак. Скоро проснутся девочки. Возможно, ты захочешь пересмотреть свое решение скрывать от меня что-то в будущем. Я иду на пробежку, зайду к Трише поговорить, а потом пойду спать.
Я не произнесла ни слова. Не могла. Мое тело парализовало. Ни одна мышца не двигалась, пока он развязывал мои руки и ноги. Как бы я не хотела размять запястья, я этого не сделала. Не могла. Мое тело приросло к матрасу. Я была выжата.
— Иди прими душ. Ты пахнешь сексом.
И снова я промолчала. Говорила только про себя.
На этом Пэкстон меня оставил. Я приняла душ, и мой мучительно долгий день начался. Я готовила, убирала, играла с девочками, а Пэкстон был задницей.
После обеда у бассейна, он лег отдыхать с обеими девочками в беседке. Я убирала беспорядок и слушала их беседу с Офелией. Через две недели у нее день рождения, и она хотела устроить вечеринку такую же, как у Шанс. У Шанс была вечеринка принцессы с настоящей принцессой.
— И Шанс придет, и может Коллин, но он иногда бывает злым, — объясняла она, накручивая на палец волосы. Я почти сказала ей прекратить это делать, ведь мне придется слушать ее крики, когда я буду расчесывать их. Но я ничего не сказала, потому что не хотела разговаривать с Пэкстоном. Я занесла остатки обеда внутрь и осталась там. Подальше от Пэкстона.
Он думал, что вся эта «хочу, чтобы дом сиял» игра волновала меня. Ни капли. Выполнение повседневных обязанностей, в которых не было особой нужды, занимало мои мысли. Я много думала. Раскладывала по полочкам все выученное за время этой запутанной новой жизни.
Я подпевала радио «
— Ты сегодня совсем не жизнерадостно ведешь себя с девочками. Что случилось? — спросил Пэкстон, проводя руками по моей талии.
— Прости, я постараюсь исправиться.
Мягкие губы ласкали мою кожу, пока хватка вокруг меня усиливалась.
— Несколько недель назад я бы поверил в это. Но ты плохо скрываешь сарказм.
— Я даже не пыталась. Девочки спят?
— Офелия — да. Роуэн одевает Барби. Мне не нравится, когда меня игнорируют. Думаю, тебе стоит перестать так делать. — Я закрыла глаза, когда его пальцы слегка коснулись моего живота. Легкое посасывание его губ на моей шее, вынудило меня откинуть голову ему на плечи.
— Я ненавижу тебя. Ненавижу то, что ты так жесток со мной и делаешь подобные вещи. Ненавижу тебя, — и снова фильтр моих слов перестал работать. Я не хотела быть слабой в его присутствии. Не хотела, чтобы он видел, что делал со мной глубоко в душе. Это сияние.
Пэкстон напрягся позади меня, и его губы остановились на моей коже. Я не стала ждать указаний, повернулась сразу. Наши взгляды встретились, и эмоции накалили воздух между нами. Пэкстон тоже был слаб.
— Не знаю, что произошло между нами. Я не могу так.
Мои слова прозвучали так же, как и его: тихо и хрипло.
— Не можешь что? Любить меня? Ты не можешь любить меня?
— Я не хочу любить тебя, Габриэлла. Я хочу заботиться о тебе финансово, хочу дать тебе все, что ты хочешь, хочу, чтобы ты была хорошей матерью моим детям.
— Ты хочешь контролировать меня.
Он держал мои руки по бокам. Мы смотрели друг другу в глаза, наши губы разделяло всего несколько сантиметров.
— Это сделка. И все было хорошо, пока ты не решила иначе. Почему ты не можешь стать прежней собой? Вернуться к прежним нам?
— Ты этого хочешь?
— Нет.
