Каждое слово для Маркуса было как удар, и он с трудом сдерживал гнев. Двое мужчин подняли руку на его жену! Как они вообще посмели коснуться ее? Пришла в голову жестокая мысль: смерть — слишком легкая участь для Колларда. Он крепче прижал Изабел к себе. Она в безопасности, и все остальное не важно.
Отогнав мысли об отмщении, Маркус сказал Уорли:
— Заверните тело в одеяло и уберите с глаз долой. С первыми лучами солнца пошлите кого-нибудь известить констебля и сквайра.[6] — Он посмотрел на Элларда и добавил: — Где-то здесь мой конь. Приведешь его?
— Да, сэр!
Через секунду Эллард вернулся с конем Маркуса: тот нашелся неподалеку, счастливо щипал травку у одного из загонов. Маркус неохотно опустил Изабел на ноги — только для того, чтобы сесть в седло, потом легко поднял ее и усадил перед собой, она снова обвила его шею руками и прижалась щекой к плечу. Так они медленно поехали домой.
Теперь Шербрук-Холл сверкал огнями, Томпсон и полдюжины взволнованных слуг толпились у входа в дом и напряженно вглядывались в темноту в направлении конюшен. Когда из темноты появились Маркус и Изабел, все как один подались к ним.
— Милорд! — вскричал Томпсон. — Что случилось? Мы слышали выстрел. Все в порядке?
Похожими вопросами засыпали их все. Пегги, в чьих голубых глазах отражалась неподдельная тревога, протолкалась сквозь толпу.
— О, милая моя госпожа! Что с вами сделали? — ужаснулась она ее потрепанному виду.
Изабел выдавила из себя улыбку:
— У меня был очень волнительный день, Пегги, настоящее приключение, но все закончилось хорошо, и теперь я мечтаю о ванне. И может быть, кухарка или кто-то еще найдет мне что-нибудь перекусить?
Она сказала Пегги именно то, что нужно. Та подтянулась, как генерал, готовясь к битве.
— Я немедленно позабочусь от этом, — отрывисто отрапортовала она, развернулась и указала пальцем на двух молоденьких горничных: — Пошли со мной, надо нагреть воду для ванны мадам.
Томпсон взглянул на лакея Джорджа:
— Сейчас же беги и разбуди кухарку. Скажи, что мадам неожиданно вернулась и ничего не ела. Пусть она приготовит для нее поднос с едой.
Слуги исчезли в доме как по волшебству, перед домом остались стоять только Томпсон, Маркус и Изабел.
— Мадам, позвольте вам помочь! — сказал Томпсон. Лицо его было обеспокоенным и добрым.
Изабел осторожно опустили на землю. Томпсон благоразумно не стал делать замечаний по поводу обрывков веревки, свисавших с ее запястий и щиколоток. Маркус спешился и, вспомнив про шинель Уитли, отвязал ее и перебросил через руку. Непомерный груз, который давил на него с того момента, как он прочел записку с требованиями о выкупе, окончательно свалился с плеч. Изабел в безопасности, и в безопасности меморандум. Сейчас для него даже не имело особого значения то, что один из мерзавцев ухитрился сбежать. Маркус улыбнулся. Он победил. Его взгляд метнулся к жене. Нет, они победили, с ликованием подумал он.
Но шинель напомнила ему о насущных делах.
— Скажите Джорджу, — посмотрел он на Томпсона, — чтобы готовился, через несколько минут ему нужно скакать в Хоулком. Он может взять моего коня. Как только миссис Шербрук устроится, я напишу записку лорду Торну, пусть доставит ее как можно скорее.
Томпсон бросился исполнять поручение, предоставив Маркусу сопровождать жену через внутренний двор в дом. Там Маркус неохотно препоручил ее заботам Пегги и откланялся.
— Я вернусь через несколько минут, — тихо проговорил он. — Я должен написать Джеку, а потом приду к тебе.
— Сначала мадам нужно выкупаться и поесть, — вмешалась Пегги, пользуясь безнаказанностью старой прислуги. — Лучше через полчаса.
Маркус смиренно поклонился:
— Конечно, если так будет лучше для миледи.
Пегги с триумфом увлекла Изабел прочь.
На Маркуса навалилась усталость, но в кабинет он шел легким шагом. Там он бросил шинель на один из стульев, сел и начеркал коротенькую записку Джеку, в которой требовал его присутствия как можно скорее. Сложив ее, он подумал, что ему предстоит очень долгая ночь. Он позвонил в колокольчик и отдал Томпсону записку:
— Это для Джорджа. Скажите, пусть не ждет ответа. Ах да, велите миссис Браун приготовить спальню для лорда Торна. Сомневаюсь, что Джек сегодня уедет обратно в Хоулком. Я буду наверху с женой. Когда Джек прибудет, проводите его сюда и сообщите мне.
Томпсон откланялся, хотя множество вопросов жгло ему губы. Вскоре записка уже была на пути в Хоулком, к Джеку.
Маркус, оставшись один, налил бокал бренди, медленно откинулся в кресле и позволил себе полностью расслабиться. Все закончилось. Изабел наверху, вокруг нее суетится Пегги, скоро он передаст меморандум Джеку, и это положит делу конец. Он поджал губы. Смерть Колларда его ничуть не трогала, но он беспокоился о его сообщнике. Еще один контрабандист? Француз? Возможно, Изабел даст ответы на эти вопросы. А Уитли? Мертв ли он? Маркус подозревал, что да, но и это не имело особого значения — значение имело лишь то, что жена его дома, цела и невредима. Меморандум найден и лежит сейчас у него в сейфе. Скоро он окажется в руках Джека, и тот переправит его в Лондон, Роксбери.
