— Смотрим схему. В ней семь квадратов. Три квадрата в первой строке и четыре во второй. В каждом из первых трех квадратов инициалы двух человек. Три буквы сверху, три снизу. Видите? Первая строчка — «А.Н.М.», в том же квадрате вторая строчка — «Р.К.О». О чем это говорит? Одного из трех, найденных рабочими, звали Александром Наумовичем Маркиным, что соответствует верхним инициалам. Теперь смотрим нижнюю строчку: «Р.К.О», то есть Рамазанов Карим Осипович. Дальше еще два квадрата. Если посмотрим на другие, то найдем с двойными инициалами. Верхние можно расшифровать: «Л.Р.Ц.» несомненно означает Лев Романович Цейтлин, наш бывший сотрудник, друг Охлобыстина. Инициалы в нижней строке принадлежат человеку, который пользуется именем и загранпаспортом Цейтлина. Третий квадрат тоже имеет две строки. Первая понятна: «М.Г.Э.» — Марк Григорьевич Эпштейн. Другая расшифровке не подлежит. В каждом из четырех нижних квадратов — инициалы только одного человека. Обратите внимание, все стрелки ведут к ячейке с инициалами «П.С.Г.». Начало положено, троих мы уже знаем, а первый квадрат нами полностью расшифрован: можно с уверенностью сказать, что господин Рамазанов Карим Осипович, живущий за городом, пользуется паспортом, выписанным на имя Александра Наумовича Маркина. Аесли учесть, что все стрелки ведут к квадрату номер семь, то можно предположить, что он и есть главарь. И зовут его П.С.Г.
Гриша достал три фотографии и подал Наташе.
— Это копии фотографий, имеющихся в ОВИРе. Так выглядят владельцы паспортов, выданных на имена убитых. Одного я нашел, а что касается других, то мы знаем лишь их инициалы.
— Я все уже поняла, Гриша. Ты видел Рамазанова?
— Поселок Поспешено — рядом с Усть-Лугой. Поехал туда. Но мне не повезло. Отец Карима сказал, что сын в командировке. Кажется, они осетины. На евреев не очень-то похожи. Сами видите.
— А куда он уехал в командировку?
— Карим востоковед, археолог. Часто выезжает на Ближний Восток и в Северную Африку. У них хороший двухэтажный дом, живут не бедно, гостиная увешана масками и всякими сувенирами, даже ковры и те восточные.
— Что-нибудь еще о работе Карима узнал?
— Отец меня сам спросил: «Вы из Москвы?», я кивнул. А что мне еще делать? Он удивился. «Вы же должны знать, что Карим вернется только завтра». Я как-то выкрутился. Сейчас Карим в Питере. Я немного понаблюдал за ним. Ничего особенного. Парень как парень. Работает в музее Восточных искусств.
— Тридцать пять лет, и не женат? — спросила Наташа.
— Не встретил еще свою судьбу.
— Он со своими судьбами встречается очень часто, но все время сплавляет их куда подальше.
Наташа не выпускала фотографий из рук. Одного из этих типов она видела своими глазами в том самом проклятом самолете, крылья которого принесли ее и Машу в Иорданию. Вот он, тот самый Марик, имеющий подлинные инициалы «Ш.У.З.», стоящие подстрокой «М.Г.Э.» — Марк Григорьевич Эпштейн.
— Вы говорите загадками, Наташа. Наверное, стоит меня поставить в известность. Я же стараюсь.
Она рассказала, чем занимаются псевдоеврейские женихи, но в детали не вдавалась.
— Это все, что тебе следует знать, Гриша. Пора нам перейти на «ты». Я должна учинить допрос первому из найденных женихов. Мне понадобится пистолет и две дозы чистого героина.
— Хочешь посадить его на иглу или застрелить?
— Для начала развязать ему язык.
— Тогда больше подойдет тромохол. Один укол — и у человека атрофируются мышцы, он уже не опасен. Не двигается, но язык работает, и сознание остается чистым.
— О тромохоле я ничего не знаю.
— Мало кто о нем что-то знает. Это не научное название препарата, а жаргон. В Краснодаре существовала банда грабителей, у которых он был главным оружием. Они ловили богатых людей, делали им уколы, получали необходимую информацию, ну, например, номер ячейки в банке, код доступа к сейфу, где спрятаны деньги и ценности, а потом грабили жертву с ее же подачи. Помимо всего тромохол вызывает в человеке панический страх, и он рассказывает все, лишь бы выжить.
— Любопытная штука. И где же мы его достанем?
— Наша газета готовила к печати статью о краснодарской банде, но потом нам запретили ее выпускать и даже когда-либо упоминать название препарата. Следователя, который нас допустил до этого дела и дал свои комментарии, едва не уволили за разглашение тайны. Потом дело банды передали в ФСБ. Так оно и заглохло. Но я знаю одного эксперта, который выезжал в Краснодар по делу банды. Очень толковый химик и фармацевт. Мы брали у него интервью, он знал, что готовится серия статей о банде, и не думал, что нам начнут ставить палки в колеса. Зовут его Константин Хворин. Он говорил, что формула тромохола очень проста и была известна давно, только название этого состава засекречено. Препарат использовали еще немцы во время Второй мировой войны. Он был запрещен к применению мировым сообществом фармацевтов еще в сорок седьмом году, так как разрушительно действовал на нервную систему и при вторичной инъекции мог вызвать летальный исход.
— К чему ты мне все это рассказываешь?
