– Да, мэм. И еще, кажется, отец хотел воспользоваться вашим телефоном. - От этого сообщения она буквально застыла на месте, видимо, обдумывая, зачем это отцу понадобилось кому-то звонить. Я развернул рулет.
– А кому он звонить собрался?
– Не знаю. - Следовало пожалеть любого бедолагу, который хотел воспользоваться телефоном Перл и при этом сохранить разговор в тайне. Она все равно узнала бы даже больше, чем те, с кем он разговаривал.
– У вас там здорово мокро?
– Да, мэм, здорово.
– Такая уж скверная у вас местность. И вы, и Летчеры, и Джетеры всегда первыми попадаете в наводнение. - Голос ее уплыл вдаль - она явно задумалась над нашими несчастьями.
Потом глянула в окно и медленно покачала головой, словно предвидя еще один плохой урожай.
Мне еще только предстояло узнать, что такое наводнение - я ведь ни одного пока не видел, - так что ответить мне было нечего. Погода испортила настроение всем, включая Перл. Когда над нашими краями нависают такие тяжелые облака, трудно оставаться оптимистом. А впереди нас еще ждала мрачная зима.
– Я слыхал, кое-кто собирается на Север, - сообщил я. Уж Пёрл-то точно будет знать все подробности, если этот слух соответствует действительности.
– Я тоже слыхала, - сказала она. - Хотят устроиться на работу, если дожди продолжатся.
– А кто собрался ехать?
– Не слышала, - ответила она, но по ее тону было сразу понятно, что у нее есть самые последние сплетни. Фермеры, видимо, пользовались ее телефоном.
Я поблагодарил ее за рулет и вышел из лавки. Тротуары были пусты. Это было очень здорово, как будто ты в городе один. По субботам здесь обычно не протолкнуться, столько собирается народу.
Они покупали краску. На прилавке в ряд были выставлены пять галлонных банок краски «Питсбург пэйнт» и две кисти все еще в пластиковой упаковке. Продавец подсчитывал общую сумму, когда я вошел. Отец рылся в кармане, что-то отыскивая. Мама стояла рядом с ним, гордо выпрямившись. Мне сразу стало понятно, что это она настояла на покупке краски. Она улыбнулась мне, очень довольная.
– Всего четырнадцать долларов и восемьдесят центов, - сказал продавец.
Отец достал деньги и начал отсчитывать купюры.
– Я могу записать это на ваш счет, - предложил продавец.
– Нет, это не имеет к счету никакого отношения, - ответила мама. У Паппи мог случиться сердечный приступ, если бы он получил очередной месячный баланс из банка, где было бы указано, сколько было потрачено на краску.
Мы понесли банки в грузовик.
Банки с краской были выставлены в ряд на задней веранде, как солдаты, сидящие в засаде. Отец под руководством мамы перетащил леса к северо-восточному углу дома, что давало мне теперь возможность красить всю стену, с самого низа и почти до крыши. Я уже закончил одну стену и завернул за угол. Трот мог бы гордиться.
Открыли новую банку краски. Я снял обертку с одной из новых кистей и немного поводил ладонью по ее волосу, взад и вперед. Она была шириной в пять дюймов и намного тяжелее той, которую мне подарил Трот.
– Нам надо поработать в огороде, - сказала мама. - А потом сразу вернемся. - И они с отцом ушли, он по пятам за ней, таща три самые большие корзины, какие только нашлись у нас на ферме. Бабка была на кухне - варила клубничное варенье. Паппи отсутствовал - где-нибудь сидел и волновался насчет погоды. Я остался один.
Капиталовложения родителей в мой проект придали ему дополнительный вес. Теперь дом будет покрашен целиком, нравится это Паппи или нет. А основной рабочей силой буду выступать я. Спешить, однако, было ни к чему. Если будет наводнение, то я буду красить, пока нет дождя. Если мы закончим с уборкой урожая, у меня впереди будет целая зима, чтобы завершить свое произведение искусства. Дом ни разу не красили за все пятьдесят лет его существования. Так зачем спешить теперь?
Через тридцать минут я устал. Я слышал голоса родителей в огороде. У меня было еще две кисти - одна новая, а другая та, что мне подарил Трот, - они просто лежали на веранде рядом с банками с краской. Вот почему бы родителям не взять эти кисти и не поработать вместе со мной? Они же вроде бы собирались поработать.
Малярная кисть была действительно тяжелая. Я старался красить короткими мазками, медленно и аккуратно. Мама предупредила, чтобы я не пытался класть краску сразу слишком толстым слоем. «Смотри, пусть краска не капает, - говорила она. - Смотри, чтобы не потекло».
Через час мне потребовалось передохнуть. Оставленный один на один с самим собой, да еще перед лицом столь гигантской задачи, я уже начал про себя проклинать Трота за то, что он мне все это подсунул. Он выкрасил примерно третью часть одной стены дома, а потом сбежал. Я уже начал думать, что Паппи, наверное, все же прав - никакая покраска нашему дому вовсе не нужна.
