— Вы не первый такой. Не первый, кого привел сюда этот человек. И не первый, кто заразился, употребив уголек.
— И?
— И… Хорошо. Карты на стол, — он хлопнул себя ладонью по колену, будто и впрямь выкладывал карты. — В восемьдесят девятом году Капитан привел в институт одного человека. В скором времени этот человек употребил уголек. Заболел. Начал превращаться. А потом исчез. Мы были уверены, что он превратился в одного из этих чудиков и бегает теперь по лесу…
Но, черт, но, пусть сейчас он скажет «но», пожалуйста, думал я.
— Но неделю назад мы узнали, что он жив. Судя по всему, он вылечился. Это единственный случай излечения.
— Как?
Сильно зачесалась рука. Наверное, от волнения.
— А это он сам расскажет. Вам. Когда мы познакомим вас. Но перед этим… Опять же, карты на стол… Вы окажете нам услугу и поможете найти Капитана. Так сказать, на живца.
Мне стало трудно дышать, в горле застрял ком. Черт, неужели, неужели появился шанс? А вдруг он врет? А вдруг ему нужен только Капитан? Не может быть, черт, неужели.
Я не знал, что думать.
— Слушайте… — я потер висок, пытаясь соображать. — Я не знаю. Все это… Черт, если и правда есть шанс, то…
Да черт с ним. Что еще делать?
— Я согласен, — сказал я.
Полковник широко заулыбался.
— Чудно. Чудно! — сказал он. — Тогда мы с вами сейчас поедем в отделение и там обсудим весь план.
Я не знал, что делать. Вдруг он врет?
— А, да! — сказал Каменев. — Слушайте, я совсем неожиданно нашел у нас в отделении, не поверите, вашу книжку.
Он открыл планшет и достал из него мою книгу — потертый желтый томик романа «На Калужский большак» с силуэтом красноармейца на обложке. 1989 года издания.
— Ого, — присвистнул я. — Уже прочитали?
— Хотел начать читать, но времени нет. Может, подпишете? Если, конечно, не трудно.
Я кивнул. В моей голове родилась мысль. Совершенно шальная, чудовищная и страшная, но это нужно сделать. Обязательно нужно. Другого выхода нет.
— Да, да… — заговорил я и сунул руку в карман штанов. — Сейчас, у меня своя ручка. Раскройте книгу, сейчас подпишу.
Продолжая шарить пальцами в кармане, другую руку я потянул к книге, а затем резко вытащил из кармана наполненный угольком шприц, перехватил полковника за запястье и быстрым движением воткнул иглу в кожу, полностью выдавливая поршень.
Бросил шприц, вскочил с кровати, отпрыгнул в сторону окна.
— Блядь! Ах ты с-с-сука! — взревел полковник.
Он не сразу понял, что произошло: выронил книгу на пол, ошалевшими глазами посмотрел на свою руку, на упавший шприц с остатками черной жидкости, на меня.
Этот шприц вчера вечером дал мне Катасонов, чтобы я сам мог сделать себе инъекцию, когда станет плохо.
— Сука! — заорал полковник и кинулся ко мне.
Сильный удар кулаком в лицо ослепил меня. Я повалился на подоконник, потерял равновесие, рухнул на пол.
Все остальное произошло за несколько секунд.
Еще один удар — сапогом в живот. Я скрючился и захрипел.
Под кроватью лежало то, что мне нужно. Пистолет Макарова, который я закинул туда пару дней назад.
Я сделал рывок ползком, увернувшись от очередного удара, вытянул руку насколько мог, ухватился за рукоять пистолета под кроватью. Полковник снова занес ногу для удара, я вытащил из-под кровати пистолет, перекувырнулся, прислонился к стене и резко наставил ствол на полковника.
В комнату ворвались автоматчики. Два вороненых ствола смотрели в мою сторону.
— Бросай оружие! — взревел один из них. — Мордой в пол!
Я понял, что забыл снять пистолет с предохранителя.
Щелкнул им в полной тишине.
Все замолчали.
Полковник стоял передо мной, пытаясь отдышаться, лицо его побагровело, с оттопыренной губы стекала струйка слюны. Он поднял обе руки, глядя мне в глаза; интересно, как с его стороны сейчас смотрится дуло пистолета?
Быстрыми движениями зрачков я смотрел то на полковника, то на автоматчиков. Ствол Макарова глядел ровно между глаз Каменева. Палец лежал на спусковом крючке.
Полковник оглянулся в сторону автоматчиков и медленно, плавным движением руки попросил их опустить оружие.
— Все хорошо… — хрипло, с одышкой прошептал он. — Все в порядке. Давайте разрядим обстановку.
Автоматчики медленно и недоверчиво опустили оружие. Я не стал этого делать.
— Ну что, — сказал я, не узнавая собственный голос, он казался металлическим. — Теперь мы в одной лодке, товарищ полковник. Теперь вам тоже некуда деваться, да?
— Зачем вы… — прохрипел полковник.
Я встал на ноги, продолжая держать полковника на мушке. Мне это нравилось. Я мог пустить ему пулю в лоб в любую секунду. Это ощущение казалось потрясающим.
Я улыбнулся. Впервые за долгое время в этом проклятом месте. Наверное, эта улыбка выглядела отвратительно.
Медленно опуская ствол, я громко, четко, с особенным наслаждением проговорил:
— Если вы не соврали мне о человеке, который смог вылечиться, то сначала мы пойдем к нему, а потом найдем Капитана. Теперь это и в ваших интересах.
