Кричевский, оценив ситуацию, понял, что это шанс отойти внутрь храма, пробежать те самые заветные десять метров. Только так можно будет дождаться помощи. Иначе — сметут на площади.
— Все в здание! — взревел он. — Отходим в храм! Всем укрыться внутри!
Автоматчики, засевшие с ним за прилавком, побежали, пригнувшись, ко входу в храм. Пули ударили по ступеням под их ногами: одного ранило, но подоспевшие бойцы втащили его за ремень внутрь.
Кричевский остался с пистолетом за укрытием — убедиться, что все смогли отойти. Еще пятеро с дальней огневой точки рванули ко входу. Одного скосила автоматная очередь, и он рухнул в землю, нелепо раскинув руки на бегу.
— Старцев! — крикнул он в сторону кирпичной пристройки, где засели бойцы взвода. — Гони бойцов внутрь!
Добраться до входа одним рывком было невозможно: слишком большое расстояние. Сначала добежать до укрытия Кричевского, а уже потом от него — в храм. Старцев прикинул на глаз обстановку, показал пистолетом в нужную сторону и закричал бойцам:
— Все туда, за прилавок, потом рывком в храм! Быстро!
Первым вскочил и добежал до груды мешков Игнатюк, за ним — Максимов. Селиванов резко выдохнул, зажмурился, снова открыл глаза и, не чувствуя ног, не думая ни о чем, вскочил и побежал под стрекот автоматов и винтовочные хлопки.
Упал лицом в снег рядом с укрытием и подумал сперва, что и сам словил пулю, только не чувствует этого. Но нет — живой. Живой…
За ним приткнулся сержант Громов, прижав винтовку к груди.
Сгрудились у прилавка с мешками, пригнули головы.
Опять ударил снаряд по центру площади.
Селиванов быстро обернулся на руины, где только что они сидели. Мертвый Пантелеев лежал у развалин стены в луже крови.
Засевшие в храме бойцы беспрестанно палили из окон по немцам, трещал пулемет с колокольни. Усилилась пальба со стороны дома, захваченного гитлеровцами. Показалось движение в пустом переулке.
— Давайте, мужики, тут всего ничего пробежать, — кричал Кричевский. — Я за вами. Там выживем, отобьемся! Зубы обломают, гады!
Старцев прислонился спиной к груде мешков, отдышался, подмигнул Кричевскому бодро, а потом заметил, что тот держится рукой за пробитое пулей бедро и под ним натекла лужа крови.
— Сам-то как? — прокричал он. — Тебя ранило тут…
— Херня война, брат, пробьемся!.. — и высунулся, пальнув в сторону немцев из пистолета. — Я эту войну собираюсь в звании капитана закончить, не меньше. А пока рано помирать нам! Как писал один поэт…
Он не договорил, потому что в воздухе свистнул прилетающий снаряд, и пришлось залечь. Рвануло возле церкви, у кирпичной пристройки.
— Ну, бегите!.. — крикнул Кричевский.
Рывком поднялись бойцы с колен, пригнулись как могли и рванули ко входу в храм.
Десять метров.
Спрятавшиеся за выходом бойцы помогали забраться в укрытие, ухватив за руки. Вбежал в храм Игнатюк, следом — Старцев.
Селиванов даже не понял, как оказался под темным куполом здания, куда его втащили чьи-то сильные руки. Он не думал об этом. Перед его глазами стоял сержант Громов, запнувшийся на половине пути и свалившийся ничком на ступени.
Следом вбежал Максимов.
Селиванов осторожно высунулся из прохода. Громов лежал без движения, рядом — его винтовка. Убит.
Кричевский вскочил из-за укрытия и со всех сил рванул к выходу, стиснув зубы от боли в простреленном бедре.
Вдруг громыхнуло оглушающе, ослепило взрывом, ударило горячо в лицо, и Селиванова с остальными отбросило на пол сильной волной. Спустя секунду он увидел, что Кричевский лежит в стороне от ступеней, и тело его сложилось пополам, а лицо изуродовано взрывом.
— Командира убили! — крикнул кто-то из роты автоматчиков.
Слова эти отдавались эхом в ушах, и Селиванов всё равно не мог понять, что же произошло, хотя прекрасно всё видел. Опять замедлилось время, звуки сливались в протяжный гул, смазалось всё перед глазами в вязкий туман.
Немцы выскакивали из укрытий и окружали перебежками площадь.
И медленно выезжали из переулка серые танки с черными крестами.
— Вы могли бы не смотреть на меня так? — недовольно сказал Капитан и выпустил вверх струйку сигаретного дыма. — У меня тоже сегодня плохое настроение. И да, я видел то же, что и вы. И в отличие от вас, я знаю, что это такое и что с этим делать. Так что будьте добры, присядьте. Тут удобный диван.
Полковник хмуро кивнул своим людям и указал им на диван. Они с недовольными лицами расселись и положили на колени автоматы.
Сам полковник отодвинул кресло, сел, жестом попросил Капитана всё же убрать со стола ноги. Он улыбнулся и убрал их.
Я присел рядом на табурет.
— Во-первых, что вы здесь делаете? — спросил полковник.
— Я искал некоторые документы товарища Юферса. Очень важные документы.
— И как, нашли? — спросил я.
