– Вы имеете в виду, покупаю ли я краденые вещи? Нет. Кроме случая, о котором я вам рассказала, где я сама украла, я никогда не покупала краденые вещи.
– А не может так статься, что к вам придут и предложат купить эту святыню, зная, что вы любите всякие неординарные работы, вы известный коллекционер и что у вас есть деньги. Как вы думаете?
– Подождите, Максим, вы что, думаете, мне могут предложить купить покров? Неужели вы считаете, что его украли для того, чтобы продать?
– А для чего?
– Я понимаю, если бы украли картину из музея, ценное ювелирное изделие, то да, как правило, эти кражи совершают из-за денег. Но украсть святыню, чтоб потом продать? У меня не укладывается это в голове.
– Ну, а зачем, как вы думаете, ее украли?
– Скорее всего, это сделал какой-нибудь сумасшедший, чтобы молиться в одиночестве, или для каких-то целей культа, я не знаю… Надо просто подумать. Так быстро я сейчас не могу вам сказать. Но, очевидно, что версия с перепродажей является самой что ни на есть неудачной и маловероятной. Уж простите, но я так думаю.
Снова наступило молчание. Каждый думал о своем. «Пора уходить. Боже мой, уже десять вечера», – посмотрел на часы Макс.
– Спасибо вам, Людмила Александровна. Нам на самом деле уже давно пора домой. Я отвезу Андрея. Не волнуйтесь.
– Послушайте, Максим, мне, конечно, жаль Наташу, но, если вы считаете, что нужно сообщить в органы о нападении на Андрея, я готова все рассказать еще раз. И если вы сами попытаетесь разобраться, я буду только рада. В конце концов, кто-то зачем-то пытался забраться в мою квартиру.
– Вот именно, кто-то и зачем-то… Вот в чем вопрос.
Они вышли в коридор. На тумбочке лежали рисунки. Портреты. Истомина взяла их в руки и ненадолго задержала, рассматривая. Казалось, она о чем-то задумалась, разглядывая их, но потом тут же отдала рисунки Максу и Андрею.
– Вот, Наташа уже набросала для вас портрет того мужчины, с которым она столкнулась у подъезда. Посмотрите.
Они взяли рисунки. Нет, никто из них никогда не видел этого человека. Надо будет обязательно показать Красавину и его ребятам.
Перед тем, как попрощаться, Макс спросил:
– Скажите, а зачем вы летите в Париж?
– А откуда вы знаете? – улыбнулась она.
– Я же детектив, мне положено знать.
– Ну, зачем я еще могу поехать в Париж? – она улыбнулась. – Через три дня в Лилле будет проходить самый большой во Франции броконт.
– А что это? – Макс удивленно поднял брови, он не знал этого слова.
Истомина и Андрей засмеялись:
– А как вы думаете, Максим?
– Не знаю, может, какая-нибудь выставка мод или, скорее, какая-нибудь экспозиция, связанная с вашей профессиональной деятельностью.
– Нет, броконт – это просто блошиный рынок.
– Что, что?
– Блошиный рынок. Если бы вы знали, сколько ценных вещей я приобрела на таких рынках. Лет десять назад за картину восемнадцатого века я отдала тысячу франков. Тогда это было что-то около ста пятидесяти долларов. Я обязательно летаю один раз в год в Лилль и еще посещаю пару таких броконтов по всей Франции.
– Спасибо еще раз. Доброй ночи.
– И вам доброй ночи. И держите меня в курсе, если будут какие новости по нашему налетчику. Мне бы очень хотелось знать, что он искал в моей квартире.
– Обещаем.
Они спустились на улицу.
Да, денек был напряженный. Очень интересные встречи, удивительная тайна этой необыкновенной женщины (что теперь делать им с этой тайной, вот в чем вопрос!), нападение на Андрея и… никаких результатов по существу. Максим подумал, что все версии рушатся, а новая никак не вырисовывается. Нет, он уже начал ее чувствовать, но пока все это только догадки. А к вопросу «кто?» они еще даже и не приступали. Если и третья кандидатура – он подумал о Хаджибекове – ничего не даст, он просто не будет знать, что делать. Такого давно не случалось. «Да, Максим, давненько тебе не было так трудно», – подумал о себе в третьем лице Макс.
Однако эти двое не были спокойны и расслаблены.
