Андрей Шустров спустился в метро. Прежде чем поехать домой, он решил заскочить к Максу. Андрей отказался ехать в полицейской машине: было неудобно «напрягать» Красавина (хотя тот и предлагал подвезти его куда надо), он и так целый день работал вместе с операми, ездил с ними в морг, на равных с ними допрашивал сотрудников юридической консультации, просматривал бумаги на столе Милы, угощался кофе и чаем с печеньем (приятные у Лукина помощницы). Он сказал Алексею, что доедет на метро, это совсем недалеко. На самом деле он просто устал. И хотел побыстрее остаться один. Конечно, метро – не лучшее для этого место, но, с другой стороны, в метро каждый человек чувствует себя абсолютно одиноким: никто ни на кого не обращает внимания, все куда-то спешат, о чем-то думают, все закрыты в свои оболочки и свои пространства. И Андрею хотелось зарыться в свое пространство, спрятаться от всего того, что он видел и слышал за сегодняшний день. Но спрятаться ему не удавалось. Все события дня вновь и вновь прокручивались в голове.
Сначала поехали в морг. Как они и предполагали, орудие убийства – заточка, скорее всего, самодельная. Удар действительно был один единственный и смертельный. Убийца знал, как наносится такой удар. Эксперты считают, что убийца невысокого роста и очень сильный. Возможно, спортсмен. Правша. Еще эксперты отметили на кончиках пальцев обеих рук девушки следы типографской краски – перед смертью она держала в руках газеты. И не просто держала, а просматривала, листала. Но ни в ее сумочке, ни на столе, ни в мусорном ведре газет не нашли. Анализ краски и микроскопических частичек пыли показал, что газеты эти, скорее всего, старые. Красавин предположил, что газеты были в пропавшей папке. Но зачем украли папку с газетами? Может быть, вместе с газетами там находились и другие важные материалы? Никто из сотрудников ничего по этому поводу сказать не мог. К тому же Мила была девушкой аккуратной, следила за маникюром, и, если она не помыла руки после просмотра газет, значит, она очень спешила.
Опросы сотрудников юридической консультации тоже много не дали. Хотя нет, есть и интересные сведения. Одна из помощниц Лукина, та, что помоложе и не замужем, кажется, ее зовут Зина, рассказала, что в последнее время Мила очень изменилась. «Что значит, изменилась?» – спросил ее Красавин. Та ответила, что Мила в эти несколько дней была всегда в хорошем настроении. Когда Зина спросила ее, что с ней происходит, Мила только загадочно улыбнулась и сообщила, что еще не время все рассказать, но скоро, очень скоро она все объяснит. Намекнула только, что это связано с молодым человеком. Это Зина поняла и без ее объяснений. Она решила, что Мила влюбилась.
И еще одна важная деталь: за последние дни она дважды просматривала архивные дела. Об этом уже рассказала дама, которая заведует архивными документами. Еще дама сказала, что Мила, кажется, не нашла того, что искала (они арендуют здание с две тысячи первого года и, соответственно, здесь находятся дела только за этот период), и интересовалась, где можно просмотреть старые дела, которые вел Лукин в середине девяностых.
На вопрос Красавина: «Для чего ей это было нужно?», дама ответила, что спрашивала Милу об этом, и та ответила, что изучает материалы с профессиональной точки зрения для подготовки к поступлению в юридический институт (про то, что Мила вновь хотела пойти учиться, сотрудники знали, даже Лукин обещал похлопотать за нее, если она будет поступать на заочное отделение). Ответ заведующую удовлетворил, ничего странного в этом она не увидела. К тому же все знали, что Мила пользуется доверием шефа, поэтому никаких подозрений ее интерес к архивам не вызвал. Это еще раз подтвердило версию о том, что Мила могла быть убита за то, что «много знала» или узнала. А узнала она некую информацию о «делах давно минувших дней».
