— Почему мы не сообразили, что Башню стоит искать у воды? Нам же рассказывали об этом? Почему мы бродили в глубине леса? — задал блондин более актуальные вопросы.
В голове обоих Ноев сейчас происходила серьёзная война. Перспектива принятия ванны воодушевляла, но в то же время…
— Я, между прочим, хотел в ван.. домой больше тебя!
— Главное с тобой! — Узы замерли, пристально глядя в глаза друг другу, но тёмный силуэт башни нарушал эту тихую мирную идиллию.
— Зачем мы вообще сюда попёрлись? Могли бы… не знаю, остаться дома.
И вновь молчание и тоскливые взгляды, обращённые в сторону Башни и выглядывающую из-за неё луну. Полную луну, что в народе недолюбливали, уж много легенд о пробуждающейся нечисти было у людей. Особенно о красной полной луне. Но сегодняшняя луна была жёлтой, что тоже не было вполне привычным и могло бы породить много шальных планов в двух буйных головах, но в них уже был куда более важный, один единственный план. Домой добраться.
— Мы оба не верили, что найдём её вообще. Может, сделаем вид, будто не заметили и прошли мимо? — предложил Дебитто.
— Там может быть опасно, — кивнул Джасдеро. — Даже для нас. Постойте-ка! Для нас? Опасно?
— Граф сказал, для всех Ноев, — пожал плечами Дебитто.
— Но не для нас же?
— Я всё ещё хочу ванну.
— Мы только глянем, как оно выглядит!
И Узы, как им и полагается, ломанулись навстречу неизведанному, гордо игнорируя любые тропинки на своём пути, царапаясь, приглушённо веселясь и делясь ассоциациями, которые у них вызывает эта Башня. Если вначале путь был трудным, усеянным внезапно возникающими на пути деревьями и кустами, а ассоциации метафоричными и обобщёнными, то с продвижением вперёд всё менялось. Всё больше открытых пространств и всё больше обзора. А уж ассоциации…
И вот уже чёрные каменные стены прямо перед Узами, под ногами примятая трава, отчётливо слышны звуки волн, а все труднопроходимые чащи остались позади. Только вот вопреки ожиданиям Уз ничего такого особенного в башне не было. По крайней мере, на первый взгляд.
— Ну и где их суперщиты? Суперохрана? Где опасности, ужасы и прочая хрень? — поинтересовался младший, он же Одиннадцатый Ной, капризно надувая губы и размахивая двустволкой, той самой, которая заменила им пистолеты. Всё же толк от пробуждения других членов Семьи несомненно был… И толк в том, что их какое-то время усиленно гонял Правосудие — тоже. — Но, по крайней мере, здесь ощущается атмосфера. Мы одни, в темноте, у самых вражеских ворот… у ворот опасного врага. Щекочет нервы, ведь так? Мне нравится эта неизведанная опасность!
— Подожди! — Дебитто перехватил сеточку у запястья блондина, во внезапном озарении, — она же моя!
Никогда ещё Джасдеро не краснел так мило.
— И что? Мне нравится носить твои вещи, — почёсывая голову, произнёс он, отводя взгляд в поиске чего-то интересного, что сможет отвлечь их.
— А мне нравится, когда ты носишь мои вещи, — довольно улыбнулся брюнет.
— Ну разумеется, как тебе не может нравиться то, что нравится мне? — проведя пальчиком по подбородку своего собеседника, поинтересовался парень, тряхнув своей длинной копной, — Мы ведь одно целое.
— Джасдеби, — будто великое тайное заклинание пробормотали они одновременно, и надо же было именно в этот момент усилившемуся ветру донести до Уз чьи-то голоса.
Оба насторожились, притихли и побрели на звук, вглядываясь в мрачные стены центрального отделения Чёрного Ордена. При этом стараясь прятаться за редкими деревьями и кустами и не подходить к стенам слишком близко. Мало ли какая защита действительно стоит на отделении!
— Это же… Стой, мне кажется, или это Тикки там стоит? — остановился наконец, выглядывая из-за небольшого валуна, Дебитто.
— Ощущается, как Ной, — согласился Джасдеро. — Выглядит, как Тикки. И кто рядом с ним стоит там-то?
— Похож на того седого экзорциста, о котором все говорят. Они что, заговоры строят, что ли? Почему Удовольствие здесь вообще оказался? Что происходит?
Узы вытянули головы, всматриваясь в то, как Аллен нарезает круги и Тикки стоит немного в стороне. Дебитто, не удержавшись, даже распластался на камне, щурясь и проклиная свои слишком человеческие зрение и слух.
— Я подползу ближе! — наконец решил Джасдеро.
— С ума сошёл? Там же Шут!
— А ещё наш Тикки!
— Не вполне уверен, сейчас он выглядит действительно нашим.
И снова тишина. Приглушённые голоса дразнили несовершенный слух Уз. Они понимали, беседа идёт, но в каком направлении, сказать было нельзя. Уолкер остановился, переводя дух, и произнёс что-то довольно отчётливо.
— Он сказал про Ковчег. Что был там, — отметил Дебитто. — Зачем он рассказывает об этом Тикки? И что Удовольствие спросил? Я не расслышал! Почему нельзя быть громче!
— Тише! Он говорит... говорит?
А Аллен говорил что-то о появлении новой проблемы. Проблемы имени Мариана Кросса. И дальше посыпались оскорбления, многие из которых Джасдеби взяли на заметку. И поняли в этом потоке ругани и непонятной терминологии только то, что Кросс что-то спёр. Очевидно, спёр из Ковчега, раз уж речь шла о нём.
