— Что с моим сыном? — Почувствовав подвох в голосе провидца, насторожилась Мариэль. Она рывком откинула одеяло и встала. Закружилась голова и все еще слишком слабое тело рухнуло обратно на подушки. — Дельвин, что с ним?
Ему очень хотелось сказать: "Все хорошо, Мариэль, не волнуйся. Вот твой сын здоров и в будущем станет великим воином и королем". Но было бы все это правдой…
— Твой сын… он… — Дельвин осекся, голос его дрогнул.
— Говори же! — Мариэль уже догадывалась. Ей требовалось подтверждение, что бы дать волю чувствам. — Сейчас же скажи мне!
— Он умер. — Дельвин буквально вытолкнул из себя эти слова.
Их смысл не сразу дошел до Мариэль. Она смотрела на Дельвина глазами, в которых замерли слезы. А как только она поняла, что это действительность, реальность, по сердцу словно скользнуло острое бритвенное лезвие.
— Он прожил всего полминуты. — Продолжал провидец. Его ладонь, в которой он крепко сжимал свой посох, вспотела. — Никто из нас не успел его спасти. Даже Анорсель… ей тоже не удалось. Дэйли… мы похоронили его на холме.
Мариэль бросила взгляд в окно. Там вдалеке, за полем, там, где построили новую стену, на холме, образовавшимся в результате выравнивания земли для строительства, была не привычная глазу красная точка. Она сильно выделялась на фоне тонкого слоя белого снега.
Мариэль зажмурилась и отвернулась от окна. Этого не может быть, повторяла она про себя. Этого не может быть. Реальность копьем пронзила ее разум, Мариэль ударила подушку, та разлетелась в клочья. В воздухе разлетелись пух и перья. Они медленно кружили, ведомые сквозняком.
— Оставь меня. — потребовала она. Дельвин ушел без возражений. Любые слова сейчас были излишни.
За дверью его поджидала Максин.
— Ты оставил ее одну? — Возмутилась неугомонная сестра.
— Она ничего с собой не сделает. — Заверил ее провидец. — Дадим ей время оплакать сына.
Мариэль не плакала. Слез не было. Не было совсем ничего. Даже мыслей. Словно все чувства Дельвин забрал с собой, выходя из комнаты. Мариэль лежала на боку, поджав коленки и обхватив их руками. Она смотрела перед собой, но не видела ничего. Весь мир исчез для нее. Вокруг все — звуки, краски, предметы, свет, тень — все смешалось в одно сплошное ничто.
Ее навещали друзья. Дэйли сидела рядом день и ночь. Агнар и Игеред тоже приходили высказать свое соболезнование. Урсула приносила ее любимый чай с брусникой. Уилл раздобыл где-то апельсин и принес его специально для Мариэль. Максин следила, что бы никто особенно не надоедал Мариэль. Иногда даже выгоняла Дэйли, что бы ее подруга побыла немного в одиночестве. Дельвин знал, что Мариэль не воспринимает ничего, а потому и не пытался разговаривать с ней.
— Мама, ты нужна мне! — отчаялась на третий день Дэйелис. — Меня гложет та же печаль. И никто меня не утешит, кроме тебя. — Девушка опустилась на колени перед лицом матери. Мариэль лежала, скинув одеяло на пол, вытянувшись и глядя в серую стену. Дейли взяла ее за руку. — Отец еще ничего не знает. Я не решилась сказать ему по рубину связи. Иначе он бросит все и примчится сюда, вместо того, что бы вести народ к победе… Может все-таки стоит это сделать? — Немного подумав, продолжила эльфийка. — Он-то точно приведет тебя в чувства. Мама, ответь же! Скажи что-нибудь!
Мариэль медленно сомкнула очи, перевернулась на спину и вновь открыла глаза.
В дверь раздался стук. Вошел Уильям.
— Извините, госпожа Дэйелис… Госпоже Урсуле требуется помощь госпожи Мариэль… — Он сочувственно поглядел на женщину, которую любил, как любил бы свою мать. Ему было тяжко смотреть на деву, что всегда ему улыбалась, подавленной.
— Я помогу Урсуле. — Сказала Дэйелис. — Веди, мальчик.
Все наконец ушли. Но долго оставаться Мариэль одной не пришлось. В комнату без стука вошел Дельвин.
— Все, подруга, хватит тебе тут чахнуть. — Сказал он голосом, не терпящим возражений. — Пора уже возвращаться в жизненный строй.
В руке он нес поднос с ароматным чаем, едой и двумя кружками воды. Оставив его на письменном столе, подошел к Мариэль. Провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Заглянул в ничего не выражающие глаза, обрамленные темными кругами. Обхватил ее тонкое плечико пальцами. И одним движением поднял ее на ноги, словно тряпичную куклу. Она повиновалась, стояла, все так же глядя в никуда. Дельвин взял с подноса одну кружку — побольше. Вытащил из нее льдинки и выкинул в окно. А содержимое без всяких колебаний выплеснул на Мариэль.
Она встрепенулась. Руки взметнулись к порозовевшим щекам. Теперь она осознано смотрела прямо на Дельвина. Наконец в ее глазах были видны чувства. Пускай это были возмущение, недоумение и злость, это все же лучше, чем ничего.
Второй стакан — поменьше и с водой — потеплее — Дельвин дал ей выпить.
В комнату, снова без стука, ворвался вихрь по имени Максин. С шумом и размахивая руками, она вытолкнула братца за дверь.
— Дальше я сама, а тебе тут нечего глазеть! Так, Мариэль, давай уже просыпайся. Нормальная вообще — валяться три дня? Так и ходить можно разучиться! Давай-давай, снимай сорочку, будем тебя в порядок приводить! — выпалила она тираду.
