Перед допросом Аланов снова изучил личное дело Ташко. Детальная информация по прежней судимости вызвало у следователя двоякое чувство. Пятнадцать лет назад Ташко прилюдно избил до смерти некоего Анатолия Зацкого. Друг с другом они знакомы не были и следствие долго не могло выяснить причину, по которой безобидный тренер по волейболу убил совершенно незнакомого человека. Лишь на суде выяснилось, что упомянутый Зацкий, постоянный клиент местного психдиспансера, повадился захаживать в спортзал, где работал Ташко. По началу тренер не обращал внимание на посетителя, пока однажды не заметил, как Зацкий, спрятавшись за углом мастурбирует, наблюдая за тренировкой девушек школьниц, старшей из которых было всего двенадцать лет, а остальным и того меньше. Сдерживая злость, Ташко криками прогнал Зацкого. Почти неделю тот не появлялся. В один из тренировочных дней, в послеобеденное время, в холле спорткомплекса тренер снова заметил Зацкого, о чём-то беседующего с одной из учениц-волейболисток семиклассницей Рисой Аяновой. Крючковатые пальцы Зацкого гладили плечи школьницы, спускаясь все ниже. Недолго думая Ташко подбежал, развернул к себе Зацкого и ударил его по лицу, сломав нос. Завывая от боли, любитель маленьких девочек сломя голову выбежал из здания и почти добежал до парка, расположенного через дорогу от спорткомплекса, когда его снова настиг Ташко и сделал подсечку. Под крики «Что я сделал?!», Зацкий замахал руками, пытаясь если не ударить, то хоть поцарапать яростно набросившегося на него волейбольного тренера. Ташко махнул рукой и зарядил пощечину Зацкому, а затем кинув через себя в стиле борьбы, насел сверху и стал нещадно лупить кулаками, превращая лицо педофила в кровавое месиво. Слишком поздно зеваки побросали свои гаджеты, на которые снимали всё происходящее. К моменту, когда Ташко оттащили и успокоили, Зацкий еле дышал, захлёбываясь собственной кровью. Прибывшие парамедики констатировали смерть, а полицейские недолго думая заковали тренера в наручники. Когда начались первые слушания школьница Риса Аянова, которую Ташко, как ему казалось, спас от педофила, к великому удивлению не встала на защиту своего тренера, а наоборот обозвала его психом. Оказалось, что Зацкий – это давнишний знакомый семьи Аяновых, проживавший с ними по соседству много лет. Ташко клялся и божился о том, что говорит правду, но факты вещь упрямая. «С разных углов всё смотрится иначе» – подчеркнул прокурор с улыбкой на лице. Не нашли своего подтверждения и доводы Ташко о том, что Зацкий был лично пойман им за подглядыванием и мастурбацией. Никто из группы, тренировавшейся в тот день, этого не видел и даже не слышал. Не поверили словам Ташко и присяжные. По итогу, тренера приговорили к двенадцати годам лишения свободы, без права досрочного освобождения.
Получасового допроса бывшего подозреваемого Аланову было достаточно, чтобы убедиться в непричастности Ташко к убийству Элфорд. И всё же Настя вызвалась побеседовать с задержанным, чтобы провести «точечную диагностику». Что это такое и с чем его едят Марат спрашивать не стал и любезно уступил место в допросной.
– Меня взбесила не мать, а ее отпрыск, – фыркнул Ташко и громко шмыгнул носом. – Бесят такие избалованные щенки. Сделают все лишь бы добиться своего.
– И как с таким отношением к детям Вы умудрились окончить педагогический колледж и устроиться школьным тренером по волейболу? – приподняв бровь, спросила Настя. – Если мне не изменяет память, то на первой странице каждого учебного пособия имеется надпись: «Дети – цветы жизни!». Поступок того мальчика не сказать, чтобы приятный, но всё же терпимый. Это ведь дети, что с них взять?
– Дети, – Ташко снова фыркнул и покачал головой. – Из-за придурковатости и лживости одного такого ребенка я больше десяти лет провел за решеткой.
– Вы про Рису Аянову? – не отрывая взгляда от записей в своем блокноте, спросила Настя.
– Про нее самую… – Ташко скривил рот и кое-как протолкнул комок, подкравшийся к горлу. – Тварь малолетняя. Встала на защиту педофила. Да если б не я, тот утырок бы точно что-нибудь сделал с Риской!
– Поступок одного ребенка заставил Вас пересмотреть отношение ко всем детям?
– Послушай, мозгоправка, ты чего добиваешься? – Ташко постучал ногтем по столу. – Я вроде не на исповеди, да и ты не священник. Давай заканчивай эту лабуду. Скучно становится.
– Ясность полная. – Настя передразнила Ташко, тоже постучав ногтем по столу. – Но могу ли я дать вам совет? Напоследок.
– Любите вы, мозгоправы, раздавать советы налево и направо. Вот что с вами не так, а?
Настя пропустила колкость мимо ушей и серьезным видом продолжала смотреть на бывшего тренера.
– Ладно, – протянул Ташко. – Валяй. Рассказывай, как огромные корабли бороздят просторы нашей вселенной.
– Могу ли я говорить прямо? Без увиливаний?
– Угу. – не обращая внимания на собеседницу, промычал Ташко, продолжая разглядывать наручники.
