Могила Клименченко (где лежит он рядом с любимой женой Лидией, которую пережил на год) неподалеку от могилы Клюзнера и от могилы Ефремова (некогда сотрудниками спецслужб, помешанными на туруханских младенцах, принимаемого за инопланетянина-разведчика). Там же, на этом сельском кладбище, спит красавица Мила, очарованный ею архитектор Васильковский; в угол ограды к могиле Ахматовой ходят экскурсанты, а у ограды стоит, точно страж, изваянный Левоном Лазаревым Орфей с маской Пушкина, памятник бедному юноше Егору Орбели. За оградой в старые времена хоронили самоубийц и актеров, теперь там с шиком лежат братки, воры в законе и прочие: шикарные памятники, проспекты дорожек. Мимо несутся по шоссе вереницы авто, туда-сюда, купаться на Щучье озеро, шуршат велосипеды, ревут «карты» избалованных отпрысков из возведенных «новыми русскими»(?) вилл. Вечерами кто-то пускает в бывшем тихом месте ракеты, гремит стрелялками. Но настает ночной час, когда перестают шуметь все, отменяются электрички, даже товарняк, неустанно влачащий вдаль бревна, щебень, нефть, бензин, замирает, пропадает, а экскурсии, посетители, пловцы спят.
Тогда проносится над соснами некрополя третий украинский фронт облаков, шумит ветвями ветер. А в некую заповедную ночь проплывает над кронами облако воздушного океана, напоминающее парусник. Уже не за горами зима, время воцаряющейся в дачном поселке тишины, в которой утверждается на небесах над сельским заснеженным погостом серебряно-голубая звезда каникул Сириус.
