Всегда висел на стене ее комнаты небольшой, чуть крупнее открытки, ее портрет, нарисованный тушью. В детстве фамилия художника казалась ему странной: Кустодиев. Не вышел ли художник из кустов сказочного сиреневого леса? В зрелости узнал он, что «кустодий» — это страж, и художник вышел из некоего ночного дозора.
Он рисовал и занимался живописью потому, что она рисовала, и бросил, желая самостоятельности, взросления, разрыва слишком тесной с ней связи. Нет, все-таки не поэтому. Потому что музыка победила: победила Судьба, которая всегда сильнее любви.
Войска 2-го и 3-его Украинского фронта и болгарская армия между 16 марта и 15 апреля 1945 г. со стороны Венгрии вошли в Восточную Австрию. Потери: 41 359 человек (в том числе 2698 болгарских солдат).
Освобождение Вены советскими войсками — одна из самых блестящих операций Великой Отечественной войны.
В Вене войска столкнулись с баррикадами на улицах, заминированными мостами, огневыми точками в окнах и на чердаках.
Аккордеон был трофейный, красивый, с перламутровыми кнопочками, с инкрустациями. Игравший — с трудом, нерешительно — подбирал мелодию, не всегда в лад звучали аккорды. Зато певец был подходящий, звонкий тенорок, слух хороший. И песня была новая, пока еще незнакомая:
— Дай мне аккордеон.
— Товарищ старший лейтенант, это мой, трофейный! Вы себе еще найдете.
— Я его отбирать у тебя не собираюсь. Дай, подыграю.
Вот старший лейтенант играл хоть куда, склонив голову к аккордеону, темный чуб упал на лоб.
Тенор, счастливый, вывел второй куплет:
— Надо же, — шепнул один из завороженных слушателей соседу, — яврей, а так на гармошке играет.
— Бобик твой яврей, — отвечал с достоинством сосед, — а это комиссар нашего штрафбата, понтифик, то есть, мостостроитель, отчаянный мужик.
Кончилась песня, вдруг все зааплодировали, захлопали в ладоши, руки внезапно сами вспомнили мирных времен жест.
Старлей стал было возвращать аккордеон владельцу, а тот, покраснев, не хотел поначалу брать:
— Товарищ старший лейтенант, дарю, пусть будет ваш, вон вы как играете, как из ансамбля, а я еле-еле.
— Ничего, научишься, — отвечал Клюзнер, — а я на самом деле на другом инструменте играть обучен, мне бы рояль.
— Да-а… — сказал слушатель-пехотинец штрафнику, — и аккордеон не взял. Играет-то как! Он у вас из ансамбля?
— Композитор он, — отвечал штрафник важно.
— Это что? Инженер?
— Музыку пишет.
— Может, он и эту песню написал?
— Нет, эту нет. Не стал бы скрывать. Он вообще-то на рояле играет. Ему бы рояль. Он говорил, у него дома есть фисгармония. Думаю, она вроде гармони.
