Руки с тонкими длинными пальцами водили по окровавленной земле. Силуэт человека вздрогнул, длинные волосы упали вперед. Они принадлежали красивой женщине и были когда-то блестящими, полными жизни, но теперь просвечивали, как тончайшая ткань.
– Сделать столько... – шепот чередовался с всхлипами и воем. – И ради чего? У-у-у! Ненавижу! За что?! Почему именно ты? Пусть все рухнет! Пусть сгорит! Мне все равно! Но почему это должен быть ты?! У-у-у! Ненавижу! Я ничего не могу... Ничего!
Слезы стекали по бледным щекам и исчезали, не успев коснуться земли. Это были призрачные слезы, эфемерные и легкие, как капли лунного света. Тонкие руки тянулись к одежде, желая коснуться холодных доспехов, почувствовать биение горячего сердца под ними, погладить теплую румяную кожу. Но не решались. Потому что тот, кого теперь видела несчастная, уже не был тем, кого она когда-то знала и любила. И это было так страшно и больно, что дрожащая рука даждый раз останавливалась на полпути и бессильно опускалась, снова пытаясь то сжать в нематериальных пальцах траву и камни, то, кулаками колотя по земле, достучаться до самой природы.
– Прости! – взвыл призрак, решившись, наконец, подползти ближе и хотя бы так, проходя руками насквозь через испачканное в крови и искалеченное в битве тело, создать иллюзию прикосновения. – Прости меня, пожалуйста! Я не смогла! Я виновата! Больше всего на свете мне хотелось тебя уберечь... Я так хочу вернуть все назад, так хочу, чтобы этого не случилось... Пожалуйста... Прости, прости меня!
Призрачные руки нежно поглаживали контуры бледного любимого лица, запоминая каждую черточку, повторяя каждый изгиб бровей, носа, подбородка и скул, будто пытаясь стереть грязь и кровь. Даже падающие и исчезающие в воздухе слезы демонстрировали призраку невозможность прикоснуться к самому дорогому, что у него было в этом мире.
– Так не должно быть. – Женщина подняла голову, уставившись яростным и наполненным невыразимой болью взглядом на потрескивающее пламя. Оранжево-красные блики отразились в призрачных зрачках, придавая им на мгновение дыхание жизни. – Если бы я могла спасти тебя!
И она закричала так сильно, что у живого мгновенно сорвался бы голос.
Неизвестно, сколько времени прошло. Снег перестал сыпаться хлопьями с неба, пепел осел, а трава почти истлела. Только яростное пламя, лишь немного уменьшившись, полыхало, освещая сумерки. До рассвета оставалось всего ничего, но вряд ли солнце смогло бы пробиться лучами сквозь тучи, затянувшие небо до горизонта.
Белый силуэт лежал рядом с холодным телом. Глаза безучастно смотрели в пустоту. Призрак женщины свернулся калачиком. Волосы разметались по покрытой пеплом земле. Ее губы открылись. Голос был тихим, хриплым, но невероятно нежным, словно прикосновение ласкового ветерка.
Слова песни зазвучали над пепелищем, то прерываясь, то обретая силу. Это была колыбельная.
Женщина спела ее один раз и начала во второй. Когда она добралась до середины, яростное пламя стало затихать. Нежный голос тянул слова до боли знакомой колыбельной, а вместе с ними гасли последние искры. Какая-то неведомая сила усмирила огонь и белоснежными линиями, словно поземка, заструилась по земле. Она собиралась из тонких нитей, не толще человеческого волоса, в ленты, туманного шелка. Извиваясь, энергия струилась и сливалась в ручейки, которые текли к призраку.
Увидев это, женщина замолчала и резко села, не верящим взглядом уставившись на чистую и нежную силу перед ней. Это было невероятно, невозможно, такого просто не может быть!
Напротив сидящего на земле силуэта женщины образовался еще один, высокий и легкий. Было не понять, кто это или что, пока линии энергии не превратились в руки, ноги, туловище и голову, а за спиной силуэта не появилось едва заметное сияние, очень напоминающее крылья. Но лица не было видно. Похожее на человека существо слабо светилось и, казалось, вот-вот рассеется, как дым, обманув женщину, смотревшую на него с распахнутыми в изумлении глаза и приоткрытым ртом.
– Ты же... – все, что смогла выдавить она.
Туман изменил форму. Сотканная из белой энергии рука подняла указательный палец и приложила его к тому месту, где должен был находиться рот существа.
– Ч-ш-ш. Я знаю твое желание, – не мужской и не женский, голос словно звучал в мыслях собеседника, был нежным и приятным.
– Как у меня это получилось?
– Тебе самой должно быть известно.
Женщина покачала головой, затем, что-то осознав, слабо улыбнулась и покивала. Она поднялась на ноги, прямо глядя на существо перед собой.
– Ты исполнишь мое желание?
– Я не могу оживлять мертвых, – в приятном голосе слышалась печаль.
– Тогда сделай по-другому! Прошу тебя! Если ты здесь, значит...
– Есть один способ, но цена высока.
– Я готова на все!
– Ты ведь знаешь, что мы берем силу от людей, чтобы исполнять их желания. Будь здесь тысяча смертных, загадавших то же, что и ты, то это почти никак на них не повлияло бы, но ты всего лишь призрак. Твоей силы не хватит на много.
– А на сколько хватит?
