– Да ты что, стерва? – прошипел он, стараясь дотянуться до меня ногой и лягнуть. – Мне на работу завтра!
– Если будешь продолжать так себя вести, на работу ты не попадешь ни завтра, ни послезавтра. Это я тебе гарантирую. И хорошо, если вообще сможешь когда-нибудь работать. Зато свободного времени у тебя будет навалом, и ты сможешь хоть каждый день красочно рассказывать пацанам у подъезда, как тебя сделали инвалидом! Колись давай!
И я еще добавила ему пистолетом по макушке. Мохов заругался сквозь зубы, в голосе его были слезы.
– Да не знаю я ничего! – в отчаянии проговорил он.
– Как это не знаешь? – прищурилась я. – Я уже тебе напоминала, что врать нехорошо. Разве тебя не этому учили семья и школа?
– Никого я не знаю! – поднял голову Мохов. – Достали вы меня все! Подъехали двое, знать их не знаю, первый раз вижу! Они насчет Артема спросили. Я сказал, что понятия не имею, где он. Тогда они сказали: "Если кто будет его спрашивать, звякни вот по этому номеру, не сочти за труд". Ну… Я и позвонил сегодня. Все!
– А зачем звонил? Мог бы и не звонить, – назидательно заметила я.
– Ага! – с сарказмом изрек Мохов. – Я как-то сразу по их глазам понял, что им не очень понравится, если я от них что скрою.
– Я, знаешь, тоже умею сердиться, – усмехнулась я. – И мне тоже очень не понравится, если ты попытаешься мне навредить. Или обмануть. Как они к тебе подъехали, где?
– Я в рейс отправлялся, они неподалеку стояли. На синем "Фольксвагене", – сказал Павел.
"Ну, все точно!" – подумала я, а вслух спросила:
– Когда это было?
– Это было… – Мохов закатил глаза. – Так, девятнадцатого у Артема выходной должен был быть, а двадцатого он уже не вышел… Но мы тогда еще не знали ничего, и в тот день было тихо. Появились они на следующий… Значит, двадцать первого. Точно, двадцать первого!
Мохов даже повеселел от того, что так удачно ответил на этот вопрос.
– Так, кроме машины и номера телефона, что тебе еще о них известно?
– Ничего! – Мохов прижал свободную руку к груди.
– Имена, фамилии!
– Да откуда же мне знать их фамилии? – искренне удивился Павел. – Между собой они друг друга никак не называли. Да, только когда позвонить просили, один сказал – спросишь, мол, Санька или Аристократа.
– Здорово! – невольно фыркнула я. – Санек и Аристократ – Ильф и Петров отдыхают!
– Ну, как назвались, так и передаю, – обиделся Мохов.
– Ладно, ладно, – примирительно подняла я руку. – И что? Они появлялись еще?
– Нет, больше не появлялись, – покачал головой Павел. – Я уж и забыл про них, пока сегодня ты не появилась. Ну, я и позвонил.
– Так, и что сказал? В подробностях!
– Да что там в подробностях говорить-то! Ну, сказал, что баба приходила, Артема искала. Что на белом "Опеле" была. Еще номер сказал. Ну и… все.
– А они что?
– Ничего. Спасибо сказали, и все!
– Они никак не объяснили при первой встрече, зачем им Артем?
– Объяснили, – хмыкнул Павел. – Сказали, что долг ему хотят вернуть. Я в такую мулю, конечно, не поверил…
– И все-таки сдал приятеля? Ну, то есть не его самого, а меня. Но это практически все равно. Значит, ты и Артема бы сдал точно так же!
– А вы что, не сдали бы? – неожиданно переходя на "вы", запальчиво спросил Мохов. – Можно подумать, по-другому бы поступили.
– Не знаю. Но постаралась бы предпринять все, чтобы не сдавать друга, – твердо ответила я. – Да и директор твой, Михаил Васильевич, никого сдавать не стал.
– Ему хорошо, он начальник, – ворчливо проговорил Мохов. – А я лично человек подневольный, от всех зависимый. К тому же Артем мне и не друг вовсе. Так, напарник… Да мне вообще все эти разборки по барабану! Я и знать их не желаю! Я… Я вообще уволюсь! – как-то истерически выкрикнул он и всхлипнул.
– Ладно, ладно, успокойся, – похлопала я его по плечу рукояткой ствола. – Мобильник в куртке, говоришь?
Мохов кивнул, не отвечая. Он продолжал всхлипывать, левой рукой размазывая по щекам слезы. Я тем временем залезла в карман его куртки и выудила телефон. Просмотрев список вызовов, я увидела, что в двенадцать тридцать был произведен звонок на номер, который был сохранен в телефонной книге под надписью "Санек".
– Это они? – спросила я, сунув телефон Мохову под нос.
– Угу, – пробурчал тот.
– Ну вот что, парень, телефон я у тебя забираю во временное пользование, – деловито проинформировала я Павла.
Тот раскрыл было рот, чтобы высказать какие-то свои возражения по этому вопросу, но потом раздумал. Вид у него стал какой-то вялый и безразличный.
– Сейчас я тебя освобожу и оставлю в покое, – пообещала я. – И можешь мирно ложиться баиньки. Но запомни: если ты каким-то образом передашь этим двоим о нашем разговоре – лучше бы тебе вообще на свет не рождаться.
– Да пошли вы все! – грубо выкрикнул Мохов. – Мне вообще ваши разборки по барабану.
Я молча перерезала скотч ножницами, и Мохов сразу же вскочил на ноги. Но вступать со мной в разбирательства он не стал, просто молча смотрел и ждал, когда я уйду. Я не стала задерживаться. Сунув моховский мобильник в сумку, я двинулась к выходу. Теперь мне было с чем идти в милицию.
