– Не отвлекайте, – попросил Хоботов. – Ведь время проходит. Людочка ждет.
– Момент, – Костик вновь обернулся к девушке. – Вы давно на этом посту? Что вы испытываете к брачующимся? Досаду? Симпатию? Сострадание? Может быть, материнскую нежность?
– Когда вы женитесь, я сообщу, – высокомерно сказала Красавица. – Вы журналист?
– Есть такой грех, – признался Костик. – Но, главным образом, я историк. И тем не менее, современность вызывает мой живой интерес. Как вас зовут?
– Алевтина, – сказала девушка. – Вы будущий муж?
– Не будущий, а потенциальный, – сказал Костик.
Алевтина обратилась к Хоботову:
– Так это вы?
– Нет, я не будущий, – уклончиво проговорил Хоботов.
– Разве не вы вступаете в брак?
Хоботов замялся:
– Я бы этого не сказал. Скорее – напротив.
Маргарита нервно его прервала:
– Детали излишни. Савва Игнатьич, в конце концов, выйди на первый план.
Савва зашнуровывал развязавшийся ботинок.
– Сейчас, – бормотнул он озабоченно.
– Маргарита Павловна Хоботова, – воззвала Алевтина.
– Это я, – сказала Маргарита.
– Савва Игнатьевич Ефимов, – последовал новый апостольский призыв.
– Я, – откликнулся Савва.
– Маргарита Павловна, – вопросила Алевтина, – вы согласны стать женой Саввы Игнатьевича?
– Да, – твердо ответила Маргарита.
– Савва Игнатьевич, вы согласны стать мужем Маргариты Павловны?
– Я согласен, – бестрепетно подтвердил Савва.
– В знак верности и любви обменяйтесь кольцами, – пригласила их Алевтина.
Савва и Маргарита покорно надели друг другу на персты по кольцу.
– Поцелуйтесь, – бесстрастно предложила красавица.
Савва и Маргарита подчеркнуто нейтрально прикоснулись губами друг к другу. Хоботов стоял торжественный, как памятник. Костик платком утирал глаза. Маргарита неодобрительно на него взглянула.
– И распишитесь, – сказала девушка. – Здесь – Ефимов. Здесь – Хоботова. Теперь свидетели.
– Разрешите, – заторопился Хоботов.
– Вот здесь.
Аккуратно расписываясь, Хоботов произнес вслух:
– Хо-бо-тов.
– Как, и вы? – изумилась Алевтина. – Вы что же, родственник новобрачной?
– Сколь ни грустно, но с этой минуты – нет, – сказал Хоботов.
– Хоботов, я все оценила, – с некоторым надрывом произнесла Маргарита.
– Ваша очередь, – Алевтина с интересом оглядывала молодого свидетеля.
– Вашу ручку. В смысле – ваше перо. – Костик расписался. – Константин Ромин. Прошу запомнить.
– Попытаюсь, – надменно сказала девушка.
– Да уж, пожалуйста, – попросил Костик. – Константин. В переводе с античного – постоянный.
– Я могу идти? – с отчаянием глядя на часы, спросил Хоботов.
– Подождите секундочку, – остановила его Алевтина. – Маргарита Павловна и Савва Игнатьевич! Поздравляю вас с законным браком. Объявляю вас мужем и женой.
– Поздравляю. Всех благ. – Хоботов на ходу толкнул Костика, Савву и исчез в дверях.
– Музыка, марш! – крикнул Костик.
И старый добрый Мендельсон грянул на полную мощность. И на миг померещилась нескончаемая процессия – девушки в длинных подвенечных платьях, все белоснежные как одна, и неестественно серьезные женихи в консервативных черных костюмах.
Они печатали шаг – чета за четой – навстречу светлому или не слишком светлому, таинственному, тревожному будущему, и свадебный марш гремел им вслед.
А на углу Зубовского томилась Людочка. Она в ужасе смотрела на проносившиеся машины, и картины, одна страшней другой, мелькали перед ее мысленным взором.
Савва и Маргарита торжественно покидали соединившее их здание, Костик почтительно припал устами к руке Алевтины, – тихо, почти неразличимо звучал теперь свадебный марш, слышный лишь для него одного.
Так было и в тот далекий апрельский день. В чахлом дворике, примыкавшем к дому близ Покровских ворот, в дворике, с тремя деревцами, со скупой неуверенной городской травкой, в закатный час, можно было увидеть трех мужчин.
Костик подтягивался на самодельном турничке, Савва в фартуке припаивал ручку к кастрюльке, Хоботов нервно ходил из угла в угол. Дворик был крохотный, плотно зажатый стенами ближних домов, – разгуляться Хоботову было негде. На скамеечке, глазея на Костикины кульбиты, степенно переговаривались трое соседок.
Савва сказал между делом:
