— Человек — совершенно сумасшедшее существо: смертен, всеяден и глуп, — сказал однажды древний посох Анга Каум Да Эгинай Гох Туренар Лекле Лорма Мур Шуех Арамбур своему приятелю великому магу Курту. Ответ великого мага история не сохранила по причине его абсолютной нецензурности.
Если после долгих странствий и поисков удача, наконец, улыбнулась тебе — оглянись на всякий случай: вдруг смотрит кто недобрым взглядом?
Если вокруг твоей жизни ошиваются некие зловещие маги, заволакивая все вокруг смутным туманом — оглянись еще раз: вдруг заметишь что-то, что пропустил в первый?
Ну, а если ты хоть раз слышал, как под тяжелыми шагами неведомого мягко прогибается мир — оглянись трижды: мало ли что?
И если тебе повезет и никакая злокозненная мерзость не собирается незамедлительно тобой полакомится — тогда вперед! Дуй, что есть духу, приятель! Хватай свою удачу в охапку! Хватай и тащи подальше отсюда! И не смотри, что брыкается. Это ее проблемы. Пей ее полными пригоршнями — тебе повезло, парень. Так тоже бывает.
Ничего этого Курт не знал. Судьба заботливо хранила его от мудрых советов. Потому, собственно, и жив остался…
Оглянись он трижды — ни черта бы не заметил. Рвани к воротам крепости — тут ему и конец. Соврал ведь Зикер. Черные Маги — они такие. Им или убивать, или мучить кого — ну, или хоть соврать, на худой конец. Против натуры не попрешь, знаете ли…
Но Курт никуда не рванул. Во-первых, Мур не велел. Он посох, ему видней. Он тут у себя дома, в конце концов. А, во-вторых, судьба хранила Курта для чего-то иного, и у судьбы было весьма ехидное настроение. Кое-что ее безмерно раздражало. Например — Зикер. Ишь, мерзавец, с судьбой он поспорить вздумал! А вот не советую! Да еще по дури своей человеческой такого парня угробить решился. Крепость — ладно, мало ли крепостей в Джанхаре? Новую отстроят. А вот такого славного, такого ладного страшилища, как Курт, земля давно не носила. Куртами просто так не разбрасываются! И ты, Зикер, мне не раз еще в ножки поклонишься, что парень в живых остался. Тебе же первому и пригодится. Или… не первому… а… третьему. Да. Второму или третьему. Пока так, а там посмотрим. Крутись покуда сам. Надо же накзать тебя за наглое желание со мной поспорить. Тоже мне — спорщик выискался!
Нахмурясь, судьба рассматривала одинокого странника, терпеливо стоящего у стен джанхарской сторожевой крепости.
Ждет, бедолага.
Ну, хитрец Зикер! Ну, мерзавец! Стоит Курту лишь соприкоснуться с любой стационарной крепостной защитой, как от него и от несчастной крепости вместе со всеми ее доблестными защитниками одни щепки останутся. Или клочья. Или что там остается от крепостей? Запамятовала.
А Зикер, конечно, молодцом! Выиграет несуществующую битву. В одиночку выиграет! Уничтожит несокрушимую джанхарскую твердыню вместе с немалым гарнизоном. Освободится от — ему кажется, что опасного — Курта. И вообще — герой. Ну, нет уж!
У судьбы были свои планы относительно Курта в частности и войны в целом — а вот желания так упрощать игру у нее не было. Зикер решил поспорить с судьбой? Спорили тут всякие! Давно пора понять, что с судьбой спорят только мошенники и идиоты. Этот старый пень считает себя мошенником? Ох, напрасно! Судьба торопливо порылась в карманах, где среди медяков, пуговиц, крошек табака, тюбиков помады, стреляных гильз, каштанов, литературных шедевров и сушеных ящериц завалялось то самое, нужное… ах, вот ты где! Еще и упирается! Брыкаться вздумал. Это, между прочим, твой единственный шанс, идиот! Бог ты или кто?! Ах, Бог? Да еще и Всезнающий? Вот как? Тогда стряхни с себя весь этот мусор. Стряхнул? Молодец. Нет, пирожок пока не получишь. Заработай сперва. Вон туда смотри. Видишь этого? Он тебя обидел. Как это — когда? Склеротик. Вечно вы, Всезнающие, ничего не помните. Все знаю, но забыл, да? Ладно. Короче, дело было так…
Быстренько оттарабанив историю оскорбления Куртом личности Всезнающего, Судьба решительно выпихнула всезнающую личность Курту навстречу.
— Иди и разрази!
А сама подменила разражающее заклинание другим. Вот такая она загадочная. Судьба, одним словом. Сказал бы — каким, но разве ж это слово напечатают?
В общем, кто его знает, так оно было или как-то иначе — а только Всезнающий оказался рядом с Куртом, вооруженный заклинанием, которое он, по своей божественной наивности, действительно считал смертоносным.
Курт стоял, терпеливо ожидая, когда же, наконец, врата крепости откроются, и кто-нибудь впустит их с Муром вовнутрь. По умиротворенному бормотанию посоха Курт догадывался, что все наконец-то идет как полагается.
— Стоишь? — раздался почти над самым ухом резкий неприятный голос.
Ну, надо же!
