– Зная Уильяма, – сказала мисс Вурц, – легко предположить, в каком он был состоянии. Он, конечно, считал, что лично виновен в гибели Барбары.
– Это Хизер тебе сказала? – спросил Джек.
– Разумеется, нет! Но я-то знаю Уильяма. Он простил твоей матери все, но никогда ничего не простил самому себе.
– И поэтому сошел с ума?
– Джек, тебе надо поговорить с сестрой. Тебе нужно найти ее, пока не поздно.
Это все отлично, ну а сама-то Хизер – она хочет видеть Джека, поинтересовался он у мисс Вурц. Он думал, не стоит ли сначала выслать ей чек.
– Позвони ей и выясни все сам, – сказала мисс Вурц. – Я уверена, вы легко найдете общий язык, вы так похожи.
– Чем это, Каролина?
– Ну, тем, что вы оба не слишком восхищаетесь своими матерями.
– Я обожал маму, пока был маленький, – возразил он.
– Джек, боже мой, я готова спорить, что Хизер тоже обожала свою мать, когда была маленькая. Но, оглядываясь назад, она сумела оценить, насколько тяжелым и неприятным человеком бывала подчас Барбара. Тебе знакомо это ощущение?
Мисс Вурц положительно считала, что Уильям никогда не бросал Джека; наоборот, он дал ему все, что мог. Заключив сделку с Уильямом, Алиса оказалась вынуждена заботиться о сыне и обеспечить его (на деньги отца) всем, что полагается в приличном обществе. Джек ходил в хорошие школы, был опрятно одет, его не били, он не подвергался надругательствам – ну, по крайней мере, Алиса об этом ничего не знала.
Мисс Вурц – которая, надо отметить, была от мамы Джека, мягко говоря, не в восторге – придерживалась к тому же мнения, что и Алиса в известной степени защитила Джека от самой себя, от «темной стороны своей жизни» (Лесли Оустлер и дружки по тату-миру как бы не считаются).
– Когда найдешь Уильяма, расскажешь мне, как он и что, – сказала Джеку мисс Вурц. – А покамест благодари Бога, что у тебя есть сестра.
– У меня есть сестра, – повторил он.
Это сообщение Джек и оставил на автоответчике доктора Гарсия – еще слишком рано, назначить встречу с ней нельзя. Сама по себе эта новость попадала по классификации доктора Гарсия в категорию «неполной информации», а стало быть, с этим Джек не может звонить ей домой.
Зато он позвонил своей сестре, Хизер Бернс. В Санта-Монике было семь утра, в Торонто – десять, но в Эдинбурге стрелка часов уже давно перевалила за полдень. Хизер сняла трубку, зазвучала музыка – голос, орган и, кажется, еще труба.
– Одну секунду, – сказала она, убирая звук на проигрывателе.
– Это Джек Бернс, твой брат, – сказал Джек.
– Это Хизер, твоя сестра, – откликнулась она. – Я будто бы знаю тебя. Можно сказать, я почти выросла с тобой. «Если бы брат знал, что ты есть на свете, он бы в тебя влюбился», – говорил мне папа каждый вечер, укладывая спать. А потом всегда добавлял, словно «Отче наш», не добавлял даже, а выкрикивал: «У меня есть сын! У меня есть сын и дочь!» И так каждый вечер. У меня порой от этого зубы сводило, но я понимала его.
– Как бы я хотел вырасти вместе с тобой! – сказал Джек.
– Не говори так, пока еще рано, ты меня совсем не знаешь, – ответила она.
Голос ясный, четкий, ровный, шотландского акцента меньше, чем Джек ожидал, кажется, есть немного ирландского, наверное, подцепила у этого парня или в Белфасте. Главное, очень спокойный тон.
– Я хочу увидеться с тобой, – произнес он.
– Не говори так, повторяю, ты меня совсем не знаешь. Мне очень неудобно просить у тебя денег, но я не могу иначе. Они нужны нашему отцу, очень нужны, хотя он сам и не понимает насколько.
– Он все для меня сделал, заботился обо мне, поэтому я позабочусь о нем, – сказал Джек.
– Эй, ты, мистер Кинозвезда, со мной можешь в эти игры не играть. У нас тут не театр. Говори только правду, – сказала Хизер.
– Это правда, я сделаю для него все.
– Раз так, давай лети ко мне. Посмотрим, что у нас получится.
– Как бы я хотел быть с тобой, когда ты шла на первое свидание, – сказал Джек. – Я бы сразу тебе сказал – с этим парнем лучше не связываться.
– Не ходи туда, как сказал бы Радужный Билли, – ответила Хизер. – Я бы тоже смогла тебе сказать – с этой девицей лучше не связываться, а равно с этой, этой и вот этой.
– Спору нет, так оно и есть, – ответил Джек еще одной репликой Радужного Билли.
Уж такой это персонаж, Радужный Билли, – все его слова уже были сказаны за историю человечества миллион раз, но Билли умел искренне говорить самые банальные вещи.
– У тебя такой голос, словно ты Радужный Билли, – заметила Хизер.
– Голос-то да, но на самом деле я – не Радужный Билли, а совсем другой человек, – сказал Джек, отчаянно надеясь, что это правда; на заднем плане играла музыка, кажется гимн. – У меня есть сестра.
Для гимна очень подходящая фраза – так показалось Джеку.
– Именно так, а еще у тебя есть отец. Но вот что я тебе скажу. Правила устанавливаю я, и правила у нас такие – путь к нему лежит через меня. Никакие деньги, мистер Кинозвезда, никакие деньги не позволят тебе попасть к нему, не поговорив сперва со мной! Заруби себе это на носу!
– Ты можешь довериться мне, Хизер.
– Путь к нему лежит через меня, – повторила Хизер. – Я должна убедиться, что могу доверить тебе его.
