Маловато думал я о Боге,видно, он не надобился мнени в миру, ни на войнеи ни дома, ни в дороге.Иногда он молнией сверкал,иногда он грохотал прибоем,я к нему — не призывал.Нам обоимэто было не с руки.Бог мне как-то не давался в руки.Думалось: пусть старикии старухимолятся ему.Мне покуда ни к чему.Он же свысока гляделна плоды усилий всех отчаянных.Без меня ему хватало дел —и очередных и чрезвычайных.Много дел прощал, казнил,слушал истовый прибой оваций.Видно, так и разминемся с ним,так и не придется стыковаться.<p>«Уменья нет сослаться на болезнь…»</p>Уменья нет сослаться на болезнь,таланту нет не оказаться дома[55].Приходится, перекрестившись, лезтьв такую грязь, где не бывать другому.Как ни посмотришь, сказано умно —ошибок мало, а достоинств много.А с точки зренья Господа-то Бога?Господь, он скажет: «Все равно говно!»Господь не любит умных и ученых,предпочитает тихих дураков,не уважает новообращенныхи с любопытством чтит еретиков.<p>«Совесть ночью, во время бессонницы…»</p>Совесть ночью, во время бессонницы,несомненно, изобретена,потому что с собой поссоритьсяможно только в ночи без сна.Потому что ломается спицау той пряхи, что вяжет судьбу,потому что, когда не спится,и в душе находишь судью.<p>Страх</p>Чего боится человек,прошедший тюрьмы и окопы,носивший ружья и оковы,видавший новой бомбы сверк?Он, купанный во ста кровях,не понимает слова «страх».Да, он прошел сквозь сто грязей,в глазах ирония змеится,зато презрения друзейон, как и век назад, боится.<p>«Где-то струсил. Когда — не помню…»</p>Где-то струсил. Когда — не помню.Этот случай во мне живет.А в Японии, на Ниппоне,в этом случае бьют в живот.Бьют в себя мечами короткими,проявляя покорность судьбе,не прощают, что были робкими,никому. Даже себе.Где-то струсил. И этот случай,как его там ни назови,солью самою злой, колючейоседает в моей крови.Солит мысли мои, поступки,вместе, рядом ест и пьет,и подрагивает, и постукивает,и покоя мне не дает.<p>«А я не отвернулся от народа…»</p>А я не отвернулся от народа,с которым вместе голодал и стыл.Ругал баланду,обсуждал природу,хвалил далекий, словно звезды, тыл.Когда годами делишь котелоки вытираешь, а не моешь ложку —не помнишь про обиды.Я бы мог.А вот — не вспомню. Разве так, немножко.Не льстить ему,не ползать перед ним!Я — часть его.Он — больше, а не выше.Я из него действительно не вышел.Вошел в него —и стал ему родным.<p>Происхождение</p>
