Незабвенный Доктор Хауз из одноименного сериала утверждал, что пациент всегда лжет. Но поскольку каждый из нас в той или иной степени — пациент, то получается, что любой человек рано или поздно, но все равно, солжет. Хотя сказанная ложь, по большей части, является ложью во спасение, ибо человек говорит неправду не для того, чтобы запутать собеседника, а приукрашивает, фантазирует, тем самым пытаясь свою, зачастую, достаточно серую жизнь, расцветить красками обмана. Поскольку если, особенно в нашей бедной северной стране, где, и света, и цвета, и уж, тем более, красоты совсем чуть-чуть, называть вещи своими именами, то и жить на этом свете не захочется.
Был у нас магазинчик в доме 27 по Космонавта Волкова, торговавший всякой всячиной, типа, дешевой обуви, посуды и одежды. Неказистый, непритязательный, созданный в каком-то долго пустовавшем помещении, сохранившем на своих стенах омерзительную советскую бежевую краску, в которую щедро красили «Победы», «Москвичи» и отчасти «Жигули». Заново установленные большие светильники, своим ярким светом, не разгоняли уныние, а, наоборот, только усиливали его, делая бедность и убогость более заметной.
Читатель спросит — если все там так гадко, что же ты, друг сердечный, там делал? Не нравится — не ешь, как гласит русская пословица.
А вот и нравится! Только не помещение, а молоденькие азиатские женщины там работающие. Есть у меня слабость к восточным женщинам, особенно субтильным. Ни один другой тип женщин так не возбуждает меня. Даже эбеновые негритянки с их восхитительным розовым цветком не производят такого воздействия.
И, словно, специально для меня, работала там Ботагоз (что в переводе значит «глаза верблюжонка») из Киргизии. Глаза у нее, несмотря на звучное имя, были обычные, а вот талия…
Это — нечто!
Причем, если смотреть на нее в фас — тоже ничего особенного — ну, редко, но даже у моей жены талия не намного хуже. Но стоило только ей повернуться в профиль, особенно в темноте на фоне светлого окна — захватывало дух — там, где у большинства, особенно европейских, женщин выпуклость — у нее была впадина. Создавалось впечатление, что между торсом и бедрами ничего нет — настолько тонка была ее талия. С какой-то стороны даже пугающее, но восхитительное зрелище…
И вот, как-то зашел я к ней в магазин поговорить… стоим мы в торговом зале, где на полу были навалены коробки с обувью, в которых покупатели (в основном женщины среднего и пожилого возраста) рылись как свиньи в помоях… как вдруг у одной их них звонит телефон. Она вытаскивает его из объемистой сумки, в которых работающие женщины носят все, начиная от косметики и домашнего обеда, а заканчивая кочаном капусты для своего козла-мужа. И на весь зал раздается ее, не по годам молодой, звонкий голос: «Привет! Я? В бутике!»…
Давясь от смеха, замечаю, что вам, мадам, не шестнадцать лет, чтобы так завирать, побойтесь бога, что общего между этим свинарником и бутиком? Смотрите на вещи реально.
Она, не изменившись в лице, похлопала ресницами и сказала, что, если на все смотреть реально, то захочется сразу же сдохнуть — муж-дурак, сын-выпивоха, зарплата-нищенская, магазин-помойка, а назовешь покрасивее — и как то радостно на душе становится, тепло, приятно. Зачем же все вокруг себя гадить?
Я осекся и замолчал.
Не потому, что не знал как ответить — просто не хотелось обижать этого человека, прожившего всю свою жизнь не так красиво и счастливо, как ему бы хотелось и не имеющего никакой надежды на красоту в будущем.
Хотя твердо уверен — ложью жизни не украсить.
Действие происходит в контейнерной части Ленинградского рынка города Москвы.
Кто не знает, что такое контейнерный рынок, поясню — это стоянка железнодорожных контейнеров в которых вместо дверей сделан прилавок. Продавец сидит в контейнере вместе с товаром, а покупатель жмется перед ним на улице. Некоторые, у кого мало товара, но много амбиций, чтобы не мурыжить покупателя на улице в дождь и холод, разделяют контейнер напополам прилавком. Вот в таком напополамном контейнере и происходит следующая сцена:
Вбегает, практически врывается, немолодая женщина лет пятидесяти с хвостиком с какой-то вялой сумочкой в руках и спрашивает:
— У вас есть буженина?
— Да, есть.
— А машинка для нарезки?
— Что???
— Машинка для нарезки тонкими ломтиками?
Немая сцена, как в «Ревизоре» Гоголя. Равносильно, что у побирушки спросить ноутбук или что-то типа того. Постепенно продавщица приходит в себя и отвечает:
— Нет!
— Ну, хорошо, а ножиком можете тоненько нарезать?
— Да, могу.
Продавщица берет в руки большой нож и отрезает ломтик буженины, потом второй…
— Этот ломтик я не возьму!
— Почему?
— Он толще предыдущего! А мне для украшения стола надо ЧЕТЫРЕ тонких ломтика!
