Террорист прикрыл глаза и, настороженно покосившись на сидевших как истуканы конвоиров, начал шарить по карманам. Один из солдат охраны напрягся, но, увидев, что заключенный достал сигарету, расслабился.
Тонк подвинулся ближе к решетке, отделявшей его от конвоиров и, чуть наклонившись, попросил:
– Дайте прикурить.
В кузове было душно, заключенный и солдаты потели, вентиляция не справлялась, и если к спертому воздуху прибавить табачный дым, то можно совсем задохнуться.
– Запрещено, – строго сказал солдат и вдруг почувствовал, как, проколов форменную рубашку, в бок ему уперлось нечто острое, царапая кожу, а проклятый заключенный прошипел:
– Двинешься, проткну!
Опустив глаза, солдат увидел, что в руке заключенного поблескивает стилет...
Фургон свернул на узкую улочку, пробираясь к магистрали, ведущей к тюрьме с усиленным режимом. Сержант, сопровождавший заключенных, щелкнув тумблером рации и сообщил начальству, что все идет без происшествий...
– Ни с места, – заметив, что второй солдат хочет поднять оружие, предупредил Тонк, – или я убью его!
– Не надо, – слабым голосом попросил товарища побледневший первый конвоир. По его лицу градом тек пот и больше всего он боялся, что машину неожиданно тряхнет на ухабе и террорист, не выдержав, действительно проткнет его стилетом.
– Что вы хотите? – вглядываясь в лица отделенных от него решеткой заключенных, спросил второй конвоир.
– Сиди спокойно, – посоветовал ему Менза. – Даже если машина остановится. Тогда останешься цел. Ясно?..
Сопровождающий заключенных сержант достал сигареты и, прикурив одну, сунул в рот водителю. Тот благодарно улыбнулся в ответ и притормозил – из проулка неожиданно выполз огромный помятый мусоровоз, загораживая проезд.
– Что за дьявол?.. – успел сказать сержант, но в этот момент распахнулась дверца кабины мусоровоза и по водителю и сержанту хлестнули очереди двух автоматов.
Лобовое стекло фургона тут же разлетелось, водитель упал грудью на баранку, а сержант сполз вниз, судорожно цепляясь слабеющими руками за приборную доску и заливая кровью пол. Пуля попала в рацию и вдребезги разбила переговорное устройство. Фургон дернулся и встал, ткнувшись бампером в кузов мусоровоза...
Снаружи затрещали очереди автоматов, и Тонк, сильнее кольнув солдата в бок, сердито предупредил:
– Ни с места! Убью!
– Открывай дверь, – привстал Менза, обратившись к второму конвоиру.
– Меня отдадут под суд, – трясущимися губами едва смог выговорить тот.
– Дурак! – заорал китаец. – Сейчас их все равно выломают! Брось оружие!
Солдат сжался, не зная, что предпринять, а снаружи уже заскрежетал металл, и дверцы фургона распахнулись. По глазам резанул свет, и послышался голос Бэрха:
– Скорее!
Коротко треснула автоматная очередь, и конвоир, не знавший на что решиться, ткнулся головой в пол фургона. Второй хотел вскочить, но Тонк уже по самую рукоять всадил ему в бок стилет.
Бэрх и какой-то парень в комбинезоне строительного рабочего впрыгнули в кузов и начали сноровисто сбивать замок решетки. Звякнув, он отвалился, и заключенные устремились на волю.
– В машину, живей! – подгонял их Бэрх, забирая пистолеты и автоматы конвоиров.
Маленький вертлявый человек в соломенной шляпе распахнул дверцы микроавтобуса с намалеванной на бортах рекламой авиакомпании и призывно махал рукой неуклюже перебегавшим со скованными руками заключенным:
– Сюда!
Помогая друг другу, получившие свободу узники забрались в микроавтобус. Подбежал Бэрх, бросил на пол оружие и захлопнул дверцу.
– Хосе, – обратился он к маленькому человечку, – отгони мою машину к маяку.
Соломенная шляпа тут же бросился исполнять приказание. Мусоровоз уже рычал мотором, разворачиваясь на узкой улочке. Бэрх показал его водителю сомкнутые кольцом большой и указательный пальцы – все о’кэй! Ребята опытные, на автоматы надеты капроновые чулки, поэтому гильзы собирать не нужно.
Бегом вернувшись к осевшему набок тюремному фургону, Бэрх расколол об его внутреннюю стойку заранее припасенную бутылку с бензином и щелкнул зажигалкой. Веселые язычки пламени побежали по краске и жадно начали лизать обивку сидений.
Сунув под мышку автомат, управляющий сел за руль микроавтобуса. Открыв оконце в салон, крикнул:
– Дорога неровная, держитесь, – и, бросив автомат на сиденье рядом, включил мотор...
Когда приехал дежурный полицейский наряд, на месте происшествия костром полыхал тюремный фургон, а живущие на узких грязных улочках люди, одетые в длинные домотканые рубахи, несвежие тюрбаны и стоптанные туфли, все как один утверждали, что они ничего не видели и не слышали...
После обеда таперу из бара «Изабелла» позвонил неизвестный мужчина и спросил: помнит ли он о данном сегодня обещании оказать помощь одному достойному человеку? Пита любезно позвала к телефону владелица маленькой шляпной мастерской, расположенной на первом этаже старого доходного дома с меблированными комнатами, где квартировал пианист. Не желая, чтобы в его дела были посвящены посторонние люди, Пит покосился на хозяйку мастерской, как назло вертевшуюся рядом с ним, и буркнул:
– Помню.