— Может, немного и усложнит. Но зато надежней. Наш флот еще заперт в Кронштадте. И немцы не очень-то пока беспокоятся за свои тылы со стороны моря. А мы это и используем.
— Пусть будет так, — не стал возражать Круклис. — Но чего ждем? Время-то идет…
— Недолго осталось, — заверил Ефремов.
И на сей раз был прав. Двадцать четвертого июня вся страна услышала зачитанные по радио Левитаном приказы Верховного главнокомандующего командующему войсками 3-го Белорусского фронта генералу армии Черняховскому и командующему войсками 1-го Прибалтийского фронта генералу армии Баграмяну. Началась, как потом стало известно, одна из крупнейших наступательных операций Красной армии — «Багратион».
«Вот чего ждали! Другого такого сильнейшего отвлекающего маневра, конечно, не придумаешь! Значит, через пару дней и мой черед», — решил Круклис. Но руководство наркомата не спешило. Операция развертывалась. В действие вступили 1-й и 2-й Белорусские фронты. Войска немецкой группы армий «Центр» несли колоссальный урон в живой силе и технике. Вот тогда-то, в конце первой недели июля, Круклис и вылетел в Лугу.
Перед отъездом на аэродром он еще раз напомнил Доронину:
— Рига Ригой. Но и здесь вражеские агенты непременно активизируют свои действия. Я убежден в том, что в самое ближайшее время следует ожидать очередного выхода в эфир «Племянника». Не проморгайте.
— На сей раз он не уйдет. Его ждут повсюду, — ответил Доронин.
— Потом нам может просто не представиться другой случай. А если и представится, то слишком поздно, — заметил Круклис.
— Вы же знаете, товарищ полковник, что у нас постоянная готовность номер один, — напомнил Доронин.
Круклис крепко пожал ему руку.
— Желаю успеха, Владимир Иванович.
— А вам — скорейшего возвращения, — ответил Доронин.
С военного аэродрома в Луге Круклиса на машине привезли в Гдов. Город был сильно разрушен. На противоположном берегу Чудского озера уже находился враг. Пришлось ждать темноты. И как только она достаточно сгустилась, на озеро приводнился самолет МБР-2.
Чтобы успеть затемно высадить пассажира и вернуться обратно, самолет взял курс на озеро Выртсьярв, на Пярну, углубился в сторону моря, свернул на юг, оставил слева по курсу Айнажи, Салацгриву и попал в туман.
— Вот так всегда: что-нибудь, да обязательно не слава богу! — посетовал командир экипажа.
— А далеко еще лететь? — спросил Круклис.
— Саулкрасты…
— Так это же совсем рядом!
— Да кто нас найдет в таком тумане…
Прошло еще несколько минут, и штурман доложил:
— Мы над местом.
— Будем садиться, — принял решение командир.
Самолет пошел на снижение. Над водой туман был не таким густым и с окнами. В одно из них командир и приводнил машину. Выключил двигатель, и над морем стало тихо.
— Не повезло, — вслушиваясь в глухую ватную темноту, сказал командир.
— Сколько от нас до берега? — спросил Круклис.
— Километров пятнадцать.
— Какие-нибудь опознавательные сигналы предусмотрены?
— Синие огни у самой поверхности воды. Но кто их в таком тумане увидит?
— А вы зажигайте. И увидят. Обязаны увидеть, — уверенно сказал Круклис.
Огни засветили. Но прошло не менее часа, прежде чем из тумана, словно из-под воды, появился рыбачий баркас. Его увидели и услышали на самолете почти одновременно. Туман не только застилал все сплошной пеленой, но и глушил все звуки.
На баркасе было пятеро. Подплывали осторожно, будто самолет был заминирован.
— Стойте! Кто такие? — как было условлено, по-немецки окликнул неизвестных Круклис.
По обоим бортам баркаса зажглись два зеленых фонаря. Это тоже был условный знак.
— Мы рыбаки! — по-латышски ответили с баркаса.
— Что вам надо? — по-латышски спросил Круклис.
— Помогите нам сориентироваться. У нас сломался компас, — уже по-русски последовал ответ.
— Какое направление вам нужно?
— Зюйд-зюйд ост!
— Подгребайте, — так же по-русски ответил Круклис.
Командир экипажа, штурман и стрелок-радист с облегчением опустили автоматы. Баркас мягко бортом пришвартовался к самолету.
— Еле вас нашли, — негромко сказал один из рыбаков. — Всего два часа как начал сгущаться этот туман. Где товарищ Сергеев?
— Я, — назвал себя Круклис.
— Моя фамилия Тальцис. Перебирайтесь скорее. Самолету надо взлетать. Всего полчаса тому назад нас остановил немецкий сторожевой катер.
Круклис наскоро попрощался с членами экипажа самолета.
— Спасибо, товарищи. Счастливого возвращения!
— Вам тоже, — крепко пожали ему руку летчики.
Движок баркаса басовито загудел, баркас отвалил от самолета и скрылся в тумане. Потом над морем послышался гул самолета, и скоро снова стало все тихо.
— Первым делом, товарищ Сергеев, вы уже не Сергеев, а Заринь. Гунар Августович Заринь. И вот вам ваш аусвайс, — передал Круклису документ Тальцис. — Быстро переодевайтесь. Вы должны быть таким же, как все мы. А вашу одежду мы сейчас пустим на дно.
Тальцис подавал Круклису поочередно тельняшку, брезентовые брюки, куртку, бахилы, а его одежду складывал в мешок. Потом сунул туда же увесистый булыжник, завязал мешок и опустил его за борт.
— Вам разрешают рыбачить, товарищ Тальцис? — спросил Круклис.
