Андрис набросил на шею Зинкелю веревку, Альфон перекинул другой ее конец через слегу под самой черепицей. И тут Зинкель не выдержал. Он бухнулся на колени перед Круклисом и завертел головой, хотя петля еще и не коснулась его бычьей шеи.
— Не надо! Не надо! — залепетал он осевшим от страха голосом. — Я все скажу, что знаю! Но я маленький человек! И мне мало что известно.
— Поднимите его, — приказал Круклис.
Андрис снова усадил Зинкеля на дымоход.
— Чем занимается ваша мастерская? — без промедления начал допрос Круклис.
— Мы целиком подчиняемся штурмбаннфюреру Крауссу и выполняем только его заказы, — ответил Зинкель.
— Другими словами, вы работаете на «Русланд-Норд»?
— Совершенно точно.
— Что же конкретно вы делаете?
— Маскируем под предметы обычного домашнего и канцелярского обихода «адские машинки», другие взрывные устройства, производим приспособления для подслушивания телефонных разговоров, монтируем портативную радио— и фототехнику.
— Что делаете сейчас?
— Снаряжаем и дооборудуем мотоцикл с коляской.
— Какой мотоцикл?
— Советский. Марки «М-72».
— Для кого и для чего он предназначается?
— Я не знаю точно, но к нему все время примеряются двое ваших…
— Что значит «ваших»? Кто такие?
— Я имею в виду двоих русских. Мужчина и женщина. Похоже, муж и жена.
— Опишите их портоеты.
Зинкель дал описание, по которому Круклис сразу же узнал тех, кого видел в ателье у Валейниса.
— В чем выражается дооборудование мотоцикла? — продолжал он допрос.
— Мы сделали двойное дно и двойные стенки у коляски.
— Что предстоит туда закладывать?
— Пока что мы уложили в носовую часть мощный заряд взрывчатки со взрывным устройством, управляемым по радио.
— Еще?
— Я не знаю. Очевидно, остальное место они будут заполнять сами. Я, честное слово, не знаю…
«Кожаное пальто особого покроя, советский мотоцикл, заряд большой мощности со взрывателем, управляемым по радио, арбатские подворотни — все выстраивается в одну линию, — мельком подумал Круклис. — И эти двое… Сомнения нет, для себя готовят технику, потому и примеряются. Наверняка будет еще и оружие, и деньги, и рация… О каком же еще специальном самолете сообщал тогда Пяткин?»
— Что вам известно о способе доставки мотоцикла и тех, для кого он предназначен, в советский тыл? — спросил Круклис.
— Мы этим не занимаемся, — ответил Зинкель. И, подумав, добавил: — Но я слышал, что через фронт их перебросят по воздуху, на самолете уникальной конструкции, который в самом ближайшем времени должен быть перегнан сюда, в Ригу.
— От кого вы это слышали?
— Об этом говорила по-немецки та русская с гауптштурмфюрером Этценом.
— Кто такой этот Этцен?
— Я не знаю. Он из Берлина, был тут по заданию самого оберштурмбаннфюрера Хенгельхаупта.
— И что ответил Этцен этой русской?
— Он пошутил, что фрау полетит на таком самолете, на каком еще не летала ни одна королева.
Линия, мысленно выстроенная Круклисом из известных ему фактов и упирающаяся одним концом в московский Арбат, другим сразу же дотянулась до берлинской Беркаерштрассе. Конечно, Круклис и раньше знал, что без восточного отдела VI управления РСХА тут дело явно не обходится. Но такого конкретного доказательства этому, какое он получил сейчас от Зинкеля, в его арсенале улик до сих пор еще не было. Картина прояснилась почти полностью. Правда, неясными оставались немаловажные детали. Когда прилетит самолет-доставщик в Ригу? Когда он возьмет старт из Риги в советский тыл? И где, хотя бы примерно, в каком районе, он высадит эту пару с мотоциклом? Но надеяться на то, что хоть на один из этих вопросов ответит Зинкель, было бессмысленно. Этих деталей он просто не знал, да и не мог знать. И поэтому Круклис справедливо посчитал допрос законченным. Но это было лишь полдела. Теперь надо было позаботиться о том, чтобы Зинкель никому и ни под каким страхом не рассказал о том, что с ним приключилось на чердаке, в десяти метрах от его квартиры.
— Развяжите ему руки, — сказал Круклис.
Альфон ловко перерезал веревку, стягивающую за спиной у Зинкеля руки.
— Разомните хорошенько пальцы, вам сейчас придется писать, — обращаясь к Зинкелю, сказал Круклис.
Немец, сопя и всхлипывая, послушно задвигал пальцами. Тем временем Круклис положил на дымоход тетрадку и самописку.
— Готовы? — спросил Круклис.
— Вполне, — закивал Зинкель.
— Вот так-то лучше, — одобряюще заметил Круклис. И начал диктовать: — Поставьте вверху дату: двадцать пятое июля 1944 года. Надеюсь, неделю тому назад вы уже занимались этим мотоциклом?
— Да, конечно, — подтвердил Зинкель.
— Пишите с абзаца. В ответ на ваш запрос сообщаю. В настоящий момент готовим мотоцикл «М-72» для заброски в советский тыл. Это мне удалось узнать у гауптштурмфюрера Этцена. Пока что успели только спрятать в коляске мотоцикла мощную мину с радиовзрывателем. Ждем прилета специального самолета из Берлина, на котором мотоцикл и шпионы будут переброшены в ваш тыл. Написали? Пишите с новой строки.
