— Да, — утвердительно кивнул Политов. — Мне приходилось стрелять из вашего автомата, знаю ваши пистолеты — «вальтер» и «парабеллум».
— А с нашими гранатами, минами вам приходилось иметь дело? — продолжал расспрашивать Краузе.
— С гранатами приходилось. «У нас их называли «колотушками». Ничего в них хорошего нет», — чуть было не сорвалось с языка у Политова. — Действия мин, их устройства не знаю. Не сталкивался, — признался он.
— И уж наверняка незнакомы с минами, управляемыми по радио? Не видели специальной взрывчатки? Не применяли пули Баумкёттера? — не без апломба перечислял Краузе образцы вооружения, применяемого, как правило, только диверсантами.
— Да, герр гауптштурмфюрер, о таких вещах я даже не слышал, — слукавил Политов, чтобы доставить удовольствие эсэсовцу.
— Еще бы! У русских ничего подобного нет и еще долго не будет! — удовлетворенно заметил Краузе. — Но здесь, у меня, вы узнаете все и научитесь всему. Ваш переводчик господин Кранц будет во всех делах вашим первым помощником. Он познакомит вас с расположением курсов, поможет устроиться и экипироваться. Даю вам на это остаток сегодняшнего дня. А завтра с подъема по распорядку начнете занятия. У вас есть ко мне вопросы, господин Политов?
— Никак нет, господин гауптштурмфюрер. Мне бы действительно только переодеться, и я готов начать обучение хоть сегодня, — ответил Политов.
Краузе это понравилось.
— Сегодня отдыхайте, — снисходительно разрешил он. — Завтра. Все начнется завтра.
Весь следующий день Политов провел в тире.
Стреляли из разных положений: стоя, с колена, сидя и даже лежа. И во всех случаях Политов показал устойчивый результат.
— Вы очень способный ученик, — не переставая, нахваливал инструктор. — Завтра мы отработаем очень интересное упражнение.
— Буду стараться, — заверил Политов.
— Завтра мы проведем тренировку с новыми боеприпасами. Они исключают ранения. И вы должны убедиться в этом, — сказал инструктор.
— Я выполню все, что от меня потребуется, — ответил Политов, подумав: «Новые разрывные пули? Но ведь немцы уже не раз применяли их на фронте. Еще какой-нибудь сверхновый вариант? А, ладно. Мне-то какое дело. Приказано опробовать — значит, опробую».
Утром следующего дня он был уверен в том, что ему снова придется заниматься в тире. Но инструктор повел его совсем в другое место, куда-то через парк. Там в дальнем конце его оказалась обнесенная высоким глухим забором площадка. Ни высокой травы, ни кустов на площадке не было. На ней лишь росли редкие молодые осины. В одном углу ее, там, где земля была усыпана желтым песком, были вкопаны в землю стол и две скамейки. Тут же стоял эсэсовец с автоматом. Политова подвели к столу. На нем лежал «парабеллум» и две снаряженные обоймы.
— Мишени будут живые, господин курсант, — неожиданно объявил инструктор. — Они будут бегать. Ваша задача — поразить их в ноги. Только таким путем вы сможете наглядно убедиться в преимуществе нового типа боеприпасов.
— Понял, — коротко ответил Политов, взял со стола пистолет и вложил в него обойму. — Я готов.
Инструктор что-то сказал эсэсовцу. Тот нагнулся над столом, нажал кнопку электрического звонка. Тотчас же в противоположном углу забора открылась массивная металлическая дверца и два дюжих эсэсовца вытолкали из-за забора на площадку трех одетых в полосатые куртки и штаны заключенных концлагеря. Дверца так же быстро с шумом закрылась. Заключенные попятились к забору.
— А ну бегом! Быстрей! Быстрей! — заорал на них эсэсовец, стоявший у стола, и выпустил в забор длинную очередь из автомата.
Заключенные, как затравленные звери, бросились под защиту реденьких осин.
— Пожалуйста, господин курсант. Ваша очередь! — скомандовал инструктор.
Политов вскинул пистолет и дважды выстрелил в того заключенного, который оказался от них ближе всех.
И увидел, как он, схватившись правой рукой за левое предплечье, шатаясь, повернул к забору.
Двое других заключенных, обезумев от страха, пригибаясь и прыгая, носились между деревьями. Политов, помня указания инструктора, пятью выстрелами ранил обоих в ноги.
— Очень хорошо. Вы способный ученик, — похвалил Политова инструктор. — Но там, вы понимаете, о чем я говорю, должно быть еще лучше.
— Там я не буду целиться в ноги, — ответил Политов.
— Да, конечно, — согласился инструктор. — Пойдемте посмотрим на результаты вашей работы.
Они пошли к заключенным. К удивлению Политова, все трое лежали на траве в самых неестественных позах.
И все трое корчились в судорогах. На губах у них выступила пена, глаза округлились, расширились и застыли в бессмысленном выражении. Инструктор что-то сказал эсэсовцу. Тот положил автомат на стол, подошел к заключенным и, хватая за ноги, стащил всех троих в одну кучу.
— Ваши соотечественники, — указав на заключенных, сказал инструктор.
— Вот и хорошо, — ответил Политов и добавил: — Чем меньше их будет, тем лучше для рейха и для всех нас.
А про себя подумал: «Не я их, так время придет — они меня. Уж это точно».
— Добейте их, господин курсант, — сказал инструктор.
