Бедный юноша стоял оглушенный, с лоскутками в руках, и ничего не понимал. На его защиту уже бросились вельможи из посольства, воинственно закусив бороды и схватившись за свои кинжалы.
Александер рванул было встать между двумя враждебными сторонами и вытащить с собой Жоржа. Но Катя успела первой. Она шагнула вперед, выхватила у принца кусочки своего пояса и крикнула:
– Стойте! Он не хотел дурного! – Лоскутки в ее поднятой руку плескались, как маленький флажок. – Его высочество делает мне честь, прося руки. Но я отказываю, потому что мы разной веры.
Пожарные встали как вкопанные. Такое простое объяснение было им понятно. И тронуло до глубины души. Ишь ты, сватается. А наша девка, не будь дура, говорит: крестись. Нет, так и я нет, вот и весь сказ.
Катя сделалась героиней. Персы задвинули юного Хозрева за свои широкие спины и недружелюбно ворчали. Наконец вперед вышел переводчик и, поклонившись госпоже Бенкендорф, заверил, что принц просит прощения. Он лучше выколол бы себе глаза, чем обидел столь прекрасное создание – ветку розы, качающуюся между мирами, Лейли его души, ради которой он готов стать одержимым, как Мейджнун[68], и бродить под окнами пери…
– Вот этого не надо, – трезво оборвала толмача Лизавета Андревна. – Переведи ему, что наша ветка не из его сада и качаться будет там, где родители скажут.
Из всего произошедшего персы сделали один вывод: высокородные девушки в Москве дорого стоят, и семья своего не упустит.
Жорж в суматохе очутился возле принца и, держа за руку Александера, заставил переводить:
– Скажи, это дочь самого визиря. Самого большого у нас паши. – От услышанного глаза у бедного Хозрев-Мирзы округлились. – Скажи, ее отец вернется с самим царем, и ему придется отвечать…
Принц почти плакал.
– Роза и соловей согласны, а садовник нет, – повторял он. – Я готов отдать за нее все шали, которые привез здешнему двору…
Жорж побагровел.
– Его высочество видит, что шалей мало, – констатировал Джеймс. – Передайте госпоже Бенкендорф: пусть ждет под своими окнами верблюдов, груженных золотом и бирюзой. Я их знаю.
Пока суд да дело, к Кате подошла незнакомая девушка, смотревшая очень враждебно.
– Он выбрал меня! – выпалила она, схватив мадемуазель Бибикову за руку и заставляя бросить лоскутки на землю. – Это меня он называл своей Лейли. Моим родителям предлагал дары. Он обещал мне увезти в Тебриз и жениться.
– Вы Демидова? – растерялась Катя.
– А вы – разлучница! – Из глаз девушки брызнули слезы.
Вот, оказывается, как? Падчерица Бенкендорфа была удивлена. Этот смуглый уродец может нравиться? Вызывать ревность?
– Это не сказка про Золушку, – Катя сама удивилась материнским ноткам в своем голосе. – У него может быть много женщин. Так же как он быстро позабыл вас здесь, позабудет и там, выбрав уже не меня, а наложницу. Неужели вы не понимаете?
– Хочу, – упрямо повторила новая знакомая. – Каждую ночь вижу его во мне. Ничего не могу с собой поделать. Встанете у меня на пути – зарежу.
Катя обомлела. Какие страсти!
Астролог Менухим раскладывал перед принцем таблицы. Персы очень чувствительны к предсказаниям звезд. Ведь небесные светила созданы Аллахом и гласят то, что он приказывает.
– Эта девушка будет моей?
Менухим помялся.
– Она – дочь великого визиря. С ним царь советуется по всем делам. Он может рассердиться…
– Разве у него одна дочь? – упрямился Хозрев-Мирза. – Пусть ради мира пожертвует тем, что дорого. Мы заплатим богатый калым.
– Вы готовы совершить никях? – ужаснулся посол Салех. – Без согласия своего великого отца? Колебателя семи небес?
– Нет, конечно, – спохватился принц. – Но девушки любят это слово. Их родители тоже. Я увезу ее в Тебриз. Она станет лучшей розой в саду гарема, и там, в тишине, прохладе и спокойствии, я наслажусь ее ароматом. Русские вовсе не берегут своих женщин, раз выставляют их напоказ.
Остальные члены посольства согласно закивали.
– Я не могу без гнева думать, сколько взглядов скользило по ее лицу! – воскликнул влюбленный. – Лишь луна является на небе без покрывала. Такой ее создал Всевышний и приказал голой бродить от горизонта к горизонту. Но женщина – цветок тайны.
В этот момент «цветок тайны» требовала откровенности от сестры:
– Так тебе нравится Жорж?
Было утро. По детской привычке девушки спали в одной комнате. Бывало раньше – и на одной кровати, и на печи. Но с тех пор, как отчим женился на их матери, у них всегда была своя светелка.
– Нравится? – Катя оседлала громадную подушку, подогнула под нее ноги и жаждала признаний.
– А тебе Хозрев-Мирза? – опасливо спросила Оленка.
Старшая фыркнула.
– При чем тут? Я раньше думала, что персидские бывают только коты. А теперь вот принцы!
Оленка поморщилась.
– Значит, ты равнодушна? Только прикидываешься?
Катя поскучнела.
– А что мне еще остается делать, раз хорошие женихи не обращают на меня внимания? Надо себя показать. – Она выпятила нижнюю губку. – Теперь вот все станут говорить: к ней сватался принц, но она отказала. Думаешь, плохо? А я думаю: в самый раз. Мама зря боится. От кавалеров отбоя не будет.
