В последние десятилетия произошло некоторое изменение установок в отношении работающих женщин, а также уменьшение доли женщин, отдающих предпочтение роли домохозяйки. Так, по данным опроса в США, проведенного в разные годы, было выявлено, что в 1974 г. остаться дома хотели 60 % женщин, а работать – 35 %, в 1980 г., соответственно, 51 % и 46 %, в 1985 г. – 45 % и 51 %. Это соотношение сохранилось и в начале 1990-х гг. В действительности же количество семей, в которых муж работает, а жена ведет хозяйство и воспитывает двоих и более детей, значительно меньше – около 7 %.
Е. Ф. Молевич с соавторами (1997) показано, что около половины опрошенных горожанок считают работу и семью важными для себя в равной степени. При этом 25 % предпринимателей женского пола считают, что работа для них важнее, чем семья, и только 13 % отдают предпочтение семье. Чуть больше ориентированы на семью женщины – руководители организаций (22,5 %). В остальных группах семья как сфера реализации основных жизненных интересов явно преобладает.
Некоторые исследователи считают, что типичная для женщин нашей страны ситуация «двух волов» – в профессиональной деятельности и в быту, когда работа по дому подобна «второй смене», – столь критическая, что может быть воспринята как пример гендерного неравенства (Арефьева Т. К., 2000; Вислова Н. Л., 2000; Демиденко Т. М., 2000). При этом приводятся следующие причины такого положения.
1. Представление о том, что женщина прежде всего домохозяйка, «хранительница домашнего очага», имеет в патриархальной культуре очень глубокие корни. Большинство женщин усваивают эту норму с детства как часть осознания своей «женственности», т. е. гендерной роли.
2. Следование традиционным гендерным ролям приводит ко многим формам различий между мужчинами и женщинами. Оба пола физически способны научиться готовить пищу или печатать на машинке, однако в большинстве обществ считается, что эти занятия должны выполнять женщины. Как заметила американский антрополог М. Мид, «мужчины могут стряпать, ткать, одевать кукол или охотиться на колибри, но если такие занятия считаются мужскими, то все общество, и мужчины и женщины, признает их важными. Если то же самое делают женщины, то такие занятия объявляются менее существенными».
3. Социолог Т. Парсонс утверждает, что разделение труда между полами в семье оправдывается тем, что женщины биологически более приспособлены к заботе о других. Поэтому их участь – материнство и «экспрессивная» роль.
4. «Домохозяйство» стало ассоциироваться преимущественно с женщинами лишь после начала индустриализации, когда место работы и место жительства оказались разнесенными в пространстве. Сложилось своего рода новое разделение труда, при котором мужчины смогли посвятить себя преимущественно оплачиваемой работе благодаря тому, что женщины избавили их от большей части домашних обязанностей. Когда мужчины «ушли из дома», домашнее хозяйство стало в основном «потребительским», а не «производящим». Заботы о его поддержании легли на тех, кто не работает, точнее, на тех, чей труд «невидим», не считается таковым.
Домашняя работа, как правило, не оплачивается и не считается «настоящей работой». Лишь в 1970-е гг. она стала рассматриваться социологами именно как работа, столь же необходимая для функционирования социума, как и общественное производство. Подсчитано, что объем домашней работы равен трети ежегодного валового продукта во всем мире. В то же время домашняя работа воспринимается женщинами не как «времяпрепровождение», но именно как работа.
Дынин П. И., 2003, с. 300–301.
С распределением обязанностей в семье, когда муж зарабатывает деньги, а жена занимается домашним хозяйством и детьми, соглашаются 41 % женщин. Лишь 13 % женщин признали это ненормальным явлением; для них работа является ценностью, от которой они не хотели бы отказываться. Среди предпринимателей таких женщин 20 %, но и среди них три четверти считают, что ситуация, когда женщина ограничивает свои функции домашним хозяйством, приемлема. Это свидетельствует о том, что патриархальность сознания характерна для всех статусных групп российских женщин. Однако тот факт, что подавляющее число женщин (85 %) признает нормой патриархальную семью, скорее всего, свидетельствует о том, что их заявления во многом носят декларативный характер.
